Наследие Скарлатти

Если так, то на Стокгольмскую биржу им нелегально предъявлено к продаже огромное количество американских ценных бумаг – на тридцать миллионов долларов.

Но ни один человек на свете, даже Алстер Стюарт Скарлетт, не мог единолично распорядиться таким количеством ценных бумаг.

Один не мог. Значит, существует группа? Какой-то заговор?

Но какой? С какой целью?

И если Элизабет Скарлатти тоже в этом замешана – а чудовищная сумма предполагает и ее участие, – то почему?

Неужели он до такой степени в ней ошибся?

Но также возможно, что год назад он был прав. И сын Элизабет Скарлатти вытворяет то, что он вытворяет, просто чтобы пощекотать нервишки либо потому, что связался не с той компанией.

А вовсе не по чьей-то указке.

Гловер расхаживал по кабинету Рейнольдса.

– Все сходится. Скарлетт прибыл в Швецию десятого мая, а письмо от Понда датировано пятнадцатым мая.

– Вижу. Я умею читать.

– Что вы собираетесь делать?

– Делать? Черт побери, а что я могу делать? Ведь ничего существенного не выявилось. Просто они обращают наше внимание на дату в письме Понда и дату въездной визы в Швецию американского гражданина.

А что еще во всем этом можно усмотреть?

– Простое совпадение? Как бы не так, и вы это прекрасно понимаете. Ставлю пять к десяти, что если последнее сообщение Понда верно, то Скарлетт сейчас находится в Стокгольме.

– И предположим, что ему есть что продавать.

– Но, насколько я понимаю, мы сейчас можем уподобиться тем, кто кричит «Воры!», прежде чем обнаружат пропажу. Если мы выдвинем какие-нибудь обвинения, вся семейка Скарлатти заявит, что и понятия не имеет, о чем это таком мы толкуем, и тогда законники вздернут нас как миленьких! Да этого и не придется делать.

Семейка просто не удостоит нас ответом – а я знаю старую леди, она может, – и ребята на Капитолийском холме довершат остальное… Наша группа для многих словно кость в горле. Мы служим делу, которое идет вразрез с делишками тех, кто живет в этом городе. Наше дело – борьба с коррупцией, и, как вы сами понимаете, с нами хотела бы расправиться половина населения Вашингтона.

– Тогда нам следует просто предоставить информацию в офис генерального прокурора, а там уж пусть они сами с ней разбираются. Я думаю, это единственное, что нам осталось.

Бенджамин Рейнольдс оттолкнулся ногами от пола и повернулся в своем крутящемся кресле к окну.

– Да, именно так нам следует поступить. Я согласен, если вы настаиваете.

– То есть? Что вы имеете в виду? – Гловер, замедлив шаг, остановился за спиной начальника.

Тот снова крутанулся в своем кресле и уставился на Гловера.

– Полагаю, мы должны проделать всю эту работу сами. Министерства юстиции, финансов, даже бюро расследований – все они подотчетны целой дюжине комитетов. Мы не подотчетны никому.