Наследница в алых шелках

Но на его лице появилась улыбка, а глаза заблестели, когда он встал, чтобы поприветствовать хозяина дома.

– У мистера Лавлейса есть с нами общий друг, – сказала Розамунда.

– Кто бы это мог быть?

– Мсье Форестье из Парижа, – расплылся в улыбке Лавлейс.

– Форестье? Вы хотите сказать, что он дал вам мое имя?

– Откуда вы его знаете?

– Мы с ним встречались. Я сам был в Париже. Был праздник, но люди болтают, и его упомянули как человека, хорошо разбирающегося в машинах и всем таком прочем. Это мое занятие. У меня фабрика в Шропшире и мастерская поменьше тут на берегу Темзы.

– Какими же машинами вы занимаетесь?

– Всякими. У меня к ним тяга. Какие-то мы производим для других. Какие-то я сам конструирую. Вот есть новая, которую я придумал для использования на текстильных фабриках, но там возникла маленькая проблема, и я заглянул к Форестье, чтобы узнать, сможет ли он найти какое-нибудь решение.

– А как мое имя всплыло в разговоре?

– Он сказал, что вы вроде как человек схожих интересов. Добавил, что вы, может статься, предложите что-нибудь полезное, поскольку у вас есть опыт. – Он сунул руку в карман и достал длинный свиток бумаги. – У меня вот тут чертежик…

– Форестье обо мне еще что-нибудь говорил?

От тона, которым был задан этот вопрос, Лавлейс побледнел. Розамунда бросила на Кевина неодобрительный взгляд. Кевин заставил себя подавить подозрения и попробовал говорить более дружелюбно.

– Просто интересуюсь, что он сказал такого, что убедило вас обратиться ко мне.

Лавлейс снова улыбнулся.

– Он сказал, что вы изобретатель, так что можете найти нужное решение.

– Ну, он вроде бы говорил, что мы, пожалуй, могли бы сотрудничать. С вашими изобретениями и моими литейными цехами.

Теперь Кевин едва видел Лавлейса, так ему в голову ударила кровь.

– Среди ваших машин двигатели имеются?

Гость не понял вопроса. Он широко улыбнулся.

– Имеются. Тут я в основном изготавливаю формы для литья металлов, какие требуются для них и других машин. А в Шропшире делаю сами двигатели.

Кевину показалось, что у него вот-вот лопнет голова.

– Прошу прощения. Я не смогу вам помочь. Всего наилучшего.

Он ринулся прочь из гостиной, готовый кого-нибудь убить. Желательно Форестье, но этот негодяй был в Париже.

У самой лестницы его нагнали торопливые шаги.

– Что с тобой? – прошипела Розамунда. – Это была грубость на грани жестокосердия.

– Он – тот самый конкурент, что обошелся нам в две тысячи, не говоря уже о процентах с прибыли.

– Ты этого не знаешь.

– Не знаю? Интересно, что именно Форестье рассказал ему о том, что у нас есть.

– Не спеши сразу подозревать предательство, Кевин.