Я не твоя

Лучше бы не заходил… Перед глазами та сумасшедшая ночь в Сочи, когда я нашел Зою плачущей в душе… Она ведь пришла ко мне невинной! Чистой!

Что произошло потом? Почему она изменилась? Зачем требовала денег у моего отца, зачем ходила к отцу Мадины? Что привело ее в тот клуб?

Слишком много вопросов. И ледяной душ не спасает.

Выхожу. Вижу мою невесту, сидящую на кровати. На ней шелковый пеньюар.

Она расстегивает его, снимает, оставаясь в одной рубашке.

Она очень красивая, наверное. Большая грудь, широкие бедра, тонкая талия. Пухлые, сочные губы. Яркая, жаркая красота.

Но я понимаю, что перед глазами другая. С другой я должен был провести эту ночь.

Мадина принимает все как должное. Она бесстрастна. Не издает ни звука.

И она не девственница, теперь я это хорошо понимаю. Не девственница, хотя ей очень хочется убедить меня в обратном.

Глава 18.

Отваливаюсь от нее не закончив. Смысл?

Знаю, что должен сделать по закону нашей веры. Хотя, мне кажется, этот фарс никакого отношения к вере не имеет.

Мне ведь нужно сейчас выволочь ее за волосы из этой комнаты? Выкинуть из дома как собаку. Выгнать всю ее родню с позором? Разорвать все договоренности?

Что я должен делать?

Может, просто послушать?

И тут меня накрывает, словно ледяной лавиной, как будто я несусь по склону на своем верном Тамерлане, а за мной несется снежный ужас гор…

Я не слушал Светлячка. Я не дал ей ни одной возможности оправдаться. Объяснить, что случилось!

Возможно, у нее была причина поступить так? Она не захотела быть любовницей – я это мог понять. Не захотела быть второй женой – тоже мог. Не захотела ждать… Я даже это мог принять!

Но ее поход к отцу! Деньги, которые она взяла у отца Мадины! Зачем?

Что случилось с моим Светлячком? Почему она стала продажной? Почему потащилась в клуб? Что там делала?

Эти вопросы я должен был задать ей сам! Лично! Глядя в глаза!

А не слушать Ильяса и отца с матерью.

Закрываю лицо руками, хочется стонать, рычать.

Резко сажусь. Смотрю на женщину, которую назвал женой.

Мадина лежит, бесстрастно глядя в потолок.

- Ничего не хочешь мне сказать?

Поворачивается. Смотрит с таким презрением! Ого!

И не боится меня?

- А ты ничего не хочешь сказать, Умаров? Опозорил меня перед всем миром! Шлюху свою…

Со всей силы бью кулаком по кровати рядом с ней, чтобы закрылась от страха. Но она, похоже, и гнева моего не боится!

- Не смей называть ее шлюхой, ты! Она пришла в мою постель чистой, а ты…

- Она пришла в твою постель до свадьбы, и ты ее называешь чистой?

- Ты тоже пришла в чью-то постель до свадьбы, Мадина! И отвечать будешь ты! А мою женщину не трогай!

Мадина смеется! Смеется мне в лицо! Какая оказывается смелая! До этого двух слов сказать не могла! А тут...