Жизнь на двоих

Венец Альго не предполагает выбора между долгом и любовью. Император обязан следовать долгу всегда и не рисковать жизнью, рассудком и империей ради призрачного шанса воскресить любимую.Но даже у императоров есть чувства и слабости.

Тьма императора. Жизнь на двоих

Большой черный ворон парил в потоках ледяного ветра. Плавно взмахивая крыльями, он летел в сторону императорского дворца, рассекая воздух и осматривая окружающее пространство зорким взглядом темных глаз.

Птица не успела даже вскрикнуть – за мгновение она была снесена стеной ослепительного огня. Пламя ударило вертикально вверх, в небо, образуя прямоугольную клетку, а затем понеслось в центр, выжигая все: дома, деревья, животных и людей. Наткнулось на полупрозрачный купол магического щита, созданного будто бы из воздуха, заревело сильнее – и начало стремительно уничтожать этот купол. С каждой секундой он иссякал, становясь тоньше, и, в конце концов торжествующе вспыхнув, пламя ринулось дальше, сжигая то, что находилось в центре огненной клетки. Несколько мгновений побесновалось, подняв с земли тонны черного раскаленного пепла, и опало – словно и не пламя это вовсе, а вода, ушедшая теперь под землю.

Остался только пепел.

Угольно-черный, обжигающе горячий – будто след от огромного сгоревшего костра на месте четырех домов в центре Старой Грааги. Он оседал мучительно медленно, не давая ни на шаг приблизиться к тому, что сияло там, впереди, в самом сердце пепла.

Ослепительная яркость абсолютного энергетического щита была обманчива – казалось, что в этом сиянии нет места смерти, но смерть там все же была.

Вано Вагариус, ощущая нестерпимую боль в груди, отвернулся и посмотрел на стоящего рядом охранника.

– Юст, что с докладом Дайду и его величеству?

– Я все сделал, как вы просили, – сказал мужчина. Голос его слегка дрожал. – Передал сигнал немедленной тревоги всем постам, императору в том числе.

– Хорошо, – кивнул Вано. Что ж, теперь оставалось только ждать.

Вагариус вновь посмотрел вперед, на оседающий пепел. Контурный щит светился не менее ярко, чем раньше, обжигая своим свечением глаза Вано.

– Софи, – прошептал он почти неслышно. – Бедная моя девочка.

Услышав, что возле Императорского музея открылась портальная ловушка, император, попросив Анну остаться с Александром, сразу шагнул в камин и начал строить пространственный лифт к крыльцу музея. Двадцать секунд на построение лифта, вписанная константа перемещения… и стены лифта осыпались. Перенос был заблокирован.

Арен, выругавшись, попробовал другие координаты, чуть подальше от здания музея. То же самое. Тот, кто готовил ловушку для Агаты, хорошо все продумал, понимая – если император успеет перенестись, успеет и спасти дочь.