Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма

Я с отчаянием цеплялась за эту руку, пытаясь ослабить хватку, но ничего не получалось. От напряжения заломило виски, меня бросило в пот. Слезы катились градом.

Трастамара тряхнул меня, с силой впечатывая в стену. Скорбно звякнула цепь.

— Что ты сделала, маленькая дрянь?

Я лишь открывала рот, не в силах выдавить ни слова. Пыталась качать головой, широко открыла глаза. Остался лишь этот нестерпимый жар. Больше всего на свете я хотела, чтобы он убрал руку. Но тот лишь сильнее стискивал пальцы.

Воздуха больше не было. Перед глазами поплыли алые круги, и я буквально чувствовала, как из меня вытекают крупицы последних сил. Я проваливалась в желанное бесчувствие, с облегчением понимая, что раскаленная рука, наконец, холодеет. Она больше не жгла. Теперь, наоборот, остыла так, словно приложили кусок льда. Будто касание мертвеца…

Хватка, вдруг, ослабла. Хлопки по щеке возвращали в реальность. Я с трудом сфокусировала взгляд. «Любящий дядюшка» склонился надо мной. В его глазах на миг мелькнуло смятение, но, тут же, сменилось злостью.

— Только обмороков здесь не хватало! Куда делась магия? Отвечай!

Я облизывала пересохшие губы, терла шею, словно пыталась убрать следы этого касания. Мне все еще казалось, будто на горле что-то неумолимо сжимается. Я с трудом покачала головой:

— Я не знаю. Это правда. Клянусь.

Трастамара отстранился на шаг, нервно тер подбородок.

— Я ее чувствовал. Чувствовал!

Я снова покачала головой:

— Значит, она все еще у вас. Я не чувствую ничего. Готова поклясться всем, чем только захотите. Я не сделала ничего.

Мерзавец прикрыл глаза. Сделал глубокий вдох, чтобы прийти в себя. Снова подошел к зеркалу на стене и просунул руку. Результат не изменился. Рука провалилась по локоть. Он медленно вытянул ее обратно, с нескрываемым сожалением посмотрел на собственные пальцы. Молчал, погруженный в раздумья. Наконец, посмотрел на меня. Пламя в фонаре доживало последние минуты. Маленький красный огонек. Он раскрашивал кромешную темноту дрожащим багровым светом. Подсвечивал напряженное лицо Трастамары, превращая его в зловещую фреску.

Он уставился на меня:

— Ничего. Я сказала правду.

— Хоть что-нибудь ты должна уметь! Думай!

Я снова покачала головой:

— Нет… Я могу лишь проходить на внутреннюю сторону. Это все. Я долго сидела над книгами, пыталась упражняться, но у меня не получается ничего. Во мне слишком мало силы. Я не могу сотворить даже чистое заклинание жизни. Самое простое. Мне с трудом удалось прорастить зерно, но росток даже не окреп. Он почти сразу погиб. Я ведьма лишь на словах. Я говорю правду. Я не гожусь даже в травницы, потому что вся эта простая магия создается на основе заклинания жизни. Я ничего не могу.

Сердце заколотилось, потому что вопреки разуму в него закралась надежда.