Никогда не верь пирату

К своему огромному удивлению, она обнаружила, что всего через несколько дней прониклась теплыми чувствами к Мэри и миссис Хаклберри. Мэри спрашивала, как ее дела, приберегала пирожные, если Даньелл не было, когда их раздавали, и отвечала на вопросы о ведении хозяйства. Если Мэри не знала ответа, он уж точно был у миссис Хаклберри. Экономка показала себя прекрасным добровольным союзником. С таким дружелюбием Даньелл сталкивалась впервые. Дружелюбием и доверием.

Каждый раз, когда Даньелл думала об этом, в груди стягивался узел. Еще одним сюрпризом оказалось наслаждение, которое она неизменно испытывала в обществе леди Дафны. Когда она только собиралась устроиться в этот дом, Даньелл полагала, что леди Дафна избалованная, испорченная, требовательная аристократка, которой нет дела ни до чего, кроме мод и прически. Мать Даньелл рассказывала ей истории о подобных леди, с которыми она росла – о печально известных светских дамах.

Но леди Дафна оказалась полной противоположностью таких дам. Она много времени проводила в сиротском приюте, помогая несчастным детям. Ей были безразличны светские собрания, и она посещала их исключительно по необходимости. Она предпочитала навещать друзей и родных и очень мало внимания уделяла своей прическе и одежде. Мало того, она интересовалась жизнью слуг. Она была добра, дружелюбна и красива, совсем как утверждала Мэри.

Даньелл обнаружила, что она, Мэри, миссис Хаклберри и леди Дафна могли разговаривать и смеяться вместе, как подруги. Это слово все еще было чуждым Даньелл, но она с каждым днем свыкалась с ним все больше. Но в мозгу намертво застряла мысль о том, что скоро придется покинуть этих людей и эту жизнь. Узнают ли они, что она была шпионкой? Возненавидят ли ее за это?

К своему огорчению, Даньелл совсем не видела Кейда. После первой неудачи она больше не пыталась следить за ним и вместо этого решилась прибегнуть к подслушиванию. Но Кейд приходил домой поздно и спал до полудня. Ел, одевался и уходил. Подслушивать было нечего, и Даньелл с каждым днем все больше приходила в отчаяние.

Кроме того, по вечерам, когда леди Дафна и лорд Кавендиш выезжали, Даньелл навещала мать. Только в спокойные минуты, после того, как мать засыпала, и девушка прислушивалась к ее затрудненному дыханию, появлялась возможность обдумывать встречу с Кейдом. Она была удивлена их беседой в библиотеке. Он казался честным и откровенным, пока не замолчал и не перестал отвечать на вопросы. Снова надел маску обольстителя и стал предлагать ей вино и поддразнивать.

Почему он не поцеловал ее? Она сама не знала, позволила бы это сделать, если бы он попытался. Но теперь, когда не было ни вина, ни романтически освещенной комнаты, ни красивого мужчины, она поняла, что все к лучшему.