Низший

Он может и подстегивал аппетит, но не вызывал ни малейшего желания отведать жаркого – после увиденных отрезанных женских грудей и отсеченной ягодицы, я не положу в рот ни кусочка приготовленного в Дренажтауне мяса.

Но терзающий меня голод просто поразителен – такое ощущение, что я не ел как минимум пару дней. Пустой желудок жил своей жизнью, набрасываясь на внутренние органы подобно озверевшей от голода собаке. Вот прямо сейчас мой желудок пытался сгрызть почку и надкусить селезенку. Я поторопился забросить в рот два пищевых кубика и, торопливо разжевав, проглотил.

Залил полулитром воды – жажда! Она сильнее голода. Если взять в расчет мои физиологические отходы, то они окажутся неподобающе малы для взрослого мужика. Я ходил в туалет не больше трех-четырех раз в день, выпивая при этом четыре-пять литров воды и компота. Соседи по столику от меня не отставали, с хрустом разгрызая брикеты и таблетки, с хлюпаньем заливая в глотки воду. Чуть пришедший в себя орк довольно порыкивал, но нет-нет да касался пустой глазницы.

Первой насытилась Йорка. И тут же взялась за расспросы:

– Так чего выжидаем?

– Кого – поправил я, осматривая столики и с удовлетворением видя, что количество обращенных на нас взглядом растет.

Сначала Окраина. И теперь и Дренажтаун – наша известность растет.

Сейчас по центру Гнойки ураганом гуляют последние громкие новости – окраинная группа завалила шестьдесят третьего и сдала его труп системе. Гоблин Оди лично протер заляпанный кровью материнский глаз. А еще гоблин Оди, лидер-деревенщина, тупой неосторожный придурок, буквально минут пять-десять назад громко заявил и несколько раз повторил свою угрозу отыскать и лично прикончить гребанного ублюдка Понта Сердцееда, людоеда и мясника, главаря ужасной Зловонки.

Только что я уловил об этом шепоток – новость докатилась до соседнего столика.

И о как смешно… и как противно…

Там сидело четверо крепких парня и одна не менее крепкая девушка. Минуту назад они достаточно громко обсуждали наше грубое поведение и, судя по их же словам, собирались доесть и допить, после чего встать и научить деревенских выскочек нормам вежливого поведения. Но вот к ним подскочил тощий однорукий орк, выпросил половину пищевого брикета в обмен на новости и, позыркивая пугливо в нашу сторону, все им рассказал, после чего побежал дальше.

Пятерка за соседним столиком тут же сникла, зашепталась, а затем, повторив эту новость самим себе и покачав головами, они потихоньку встали и беззвучно испарились.

Не только они – опустело еще два соседних столика. Теперь от основной массы посетителей нас отделяла полоса отчуждения шириной в три метра. Ожидаемо.

– И кого выжидаем? – надавила Йорка.