Низший

– Тех, кому не все равно – охотно ответил я – Тех, кому не плевать на Дренажтаун, тех, кто ведет здесь сытую и спокойную жизнь, имеет немалую власть и хочет только одного – чтобы эта спокойная и сытая жизнь продолжалась как можно дольше.

– И в Дерьмотауне найдутся такие? – недоверчиво спросил слепой зомби.

– Есть – уверенно ответил я – Зловонка у многих бельмом на глазу. Система на может не давить, не может не требовать прояснить ситуацию – ведь до нее доходят слухи про исчезновение гоблинов, про торговлю человечиной. Помимо системы есть другие недовольные в городе – у кого-то пропал друг, у кого-то возлюбленная.

Зловонка давит на всех и каждого. Никто не может чувствовать себя в безопасности, зная, что однажды вечерком может получить по затылку дубиной, а очнется уже в стальной клетке и поймет, что рот полон крови, а язык исчез, что ему отхерачили ноги и руки, а культи перетянули проволокой, что к его глазу медленно приближается стальное жало шила и это означает многое – слепоту и необратимое тупое безразличие ко всему. Ты превратишься в поросенка. И однажды твою ягодицу подадут какому-нибудь богатею – а может и вместе с тушеными на медленном огне яйцами.

– Фу – Баск поежился – Брр-р…

Понимаю его – однажды он чудом избежал подобной участи. Такое не забывается. А вот друг Баск давно уже переварен любителями свининки.

– Да всем плевать – возразила Йорка – Оди… всем плевать!

– Нет – покачал я головой – Не плевать. Никто не хочет беспредела. А Зловонка – беспредел чистой воды. Я видел болотников. И уверен в этом – они наглые и уверенные в своей безнаказанности беспредельщики, что ходят здесь как живые пугала, вселяя страх в души обычных работяг.

Но низшая каста мело что может. А вот высшая городская сила… А мы сегодня неплохо помогли, хорошенько растревожив эту старую язву. Сейчас гудит весь город. И сейчас же в медблоке вовсю болтает шестьдесят третий, торопясь рассказать внимательно слушающей системы как можно больше.

– Или молчит – оторвавшись от бутылки с водой, прорычал орк, наконец-то заговорив.

– Молчит? – усмехнулся я – О чем ты? Он в полной власти требовательного машинного разума. Он расскажет все что знает. И расскажет торопливо.

Любой расскажет, окажись он в полной власти ничем не ограниченной в своих действиях машины. Если придется, система разберет его по атому, начав с пальцев на ногах. Единственный для него шанс сохранить свои тайны – самоубийство. Но вряд ли он подготовился к такому исходу. Думаю, шестьдесят третий уже немало рассказал. И продолжает рассказывать, мечтая только об одном – не сдохнуть. Полученная от него инфа пойдет дальше – система начнет давить на сильных города сего. А им это только на руку.