Низший

Но все же! Кто бы рискнул… слушай, я уже жалею что рассказала. Сама справлюсь.

– Не справишься – покачал я головой.

– Потому что они привыкли.

– К ежедневным подаркам. К хорошему быстро привыкаешь, Йорка. И когда хорошее кончается – злишься и делаешь все, что его поскорее вернуть. Ты никогда с ними не рассчитаешься.

– Сначала поговорим. Вежливо. А там посмотрим.

– Ты себя слышишь? Они толпой тусуются. Пати! Их пять орков! А ты гоблин!

– После работы – повторил я, указывая на вывалившееся из коридора очередное гоблинское стадо будущих бурлаков – Пошли впрягаться, гоблин Йорка!

– Пошли – вздохнула девушка, решительно подхватывая с пола новую майку, заматывая в шейный платок, тот убирая в бейсболку, а ее нахлобучивая на голову – Я готова к труду. Но все же ты какой-то слишком быковатый, гоблин Оди…

– Ты придурок и ты гоблин!

Уже лучше. В самом начале, когда я описал Йорке что именно от нее хочу в грядущих переговорах, она сказала одно короткое «Нет!» после чего попросту замкнулась, съежилась как выпавший из гнезда птенец, отодвинулась и обратно мы шли в гробовой тишине.

Я уговаривать и торговаться не стал. Рано пока. Пусть маринуется в собственных страха, сомнении, злости, мыслях о будущем, пусть вспоминает те унижения, через которой ей пришлось пройти, пусть ощупает вспухшее от страшного удара лицо. Судя по удару, по его расположению, она даже не пыталась увернуться и приняла чужой кулак с покорностью подушки. Бум. И побитая зверушка побежала собирать дань…

– Ты придурок! – повторила Йорка, не дождавшись от меня ответа.

До наших Окраин – как я решил для себя официально называть те коридоры и клуксы – оставалось метров четыреста. Уже виден семнадцатый перекресток и терпеливо сидящие ряды гоблинов. Я настолько свыкся с этой классификацией, что ряды сидящих людей показались мне зелеными.

– Конченый придурок! Ты понимаешь, что они со мной сделают? Понимаешь? Посмотри на мое лицо!

– Оди! Говори со мной, гоблин!

Я неохотно разлепил губы:

– Давай обсудим. Чуть изменим твой план. Оди…

Я задумчиво смотрел на медленно приближающийся перекресток. Оттуда начинается оживление в коридорах, там уже спокойно не поговорить. Пока что мы в «путевых» коридорах, как я обозначил их в своем внутреннем картографическом атласе и путевом дневнике. Хотя местные чаще всего называют соединяющие зоны и блоки коридоры еще проще – дороги и тропы. В зависимости от ширины и оживленности коридоров. Вполне разумно.

Получается до места бурлачества от семнадцатого коридора мы шли преимущественно дорогой, затем часть пути передвигались тропой. Вполне понятно. Хотя «путевой коридор» звучит круче.

– Оди! – Йорка тоже понимала – еще двести метров и поговорить нормально не удастся.