Новый русский попугай

 — Ты ведь гораздо моложе меня, а выглядишь стариком… Пьешь, что ли, много?

— Какое там! — отмахнулся Прохор. — Жизнь тяжелая… нервная…

— Крысятничать не надо! — оборвал его Соленый. — Ты что же, шкура драная, хотел Шершня надуть? Хотел ему фальшивку впарить? Ты же знал, что Шершень — мой человек!

— А он что, не хотел? — огрызнулся настройщик. — Он ведь хотел у меня марку на халяву отобрать! Денег с собой взял гораздо меньше, чем договаривались… А я рисковал-то как, ведь как только марки хватятся — сразу на меня подумают! Думаешь, не допер я, что ты решил меня со счетов сбросить? Где марка? Настройщик спер! А настройщик где? На кладбище отдыхает или в Неве рыб кормит!.

— Всегда умен был, — неохотно произнес Соленый, — догадливый больно.

— Жить захочешь — поумнеешь, — криво усмехнулся Прохор Петрович, — у меня выбора не было.

— Да что теперь пустое перетирать! — отрезал Соленый. — Все одно нас всех эта девка кинула! А ну, Шершень, обшарь ее!

— Да поздно уже! — попытался Прохор Петрович остановить уголовников, но его никто не слушал. Шершень шагнул к блондинке, схватил ее за руку.

— Отстань, козел! — завизжала та. — Только тронь!

Она попыталась пнуть Шершня ногой, но тот чуть отступил в сторону, заломил руку блондинки за спину, и та застонала от боли.

Быстро, профессионально, уверенно уголовник обшарил ее и протянул своему шефу розовую марку:

— Молодец девка! — одобрительно проговорил старый авторитет, разглядывая Леру. — Всех вокруг пальца обвела! Ну, Шершень, пожалуй, прогоню я и тебя, и всех остальных, возьму вместо вас ее… она одна пятерых мужиков стоит! Добыла-таки марку!

— Да не та это марка! — выпалил Прохор Петрович.

— Да сколько же этих марок расплодилось? — раздраженно проговорил Соленый, рассматривая фальшивую марку.

— Сволочи! Гады! Козлы! — выкрикивала Лера, растирая ушибленную руку. — Вам это не сойдет с рук! — И она добавила несколько грязных ругательств.

В это время двое подручных Шершня приволокли к машине упирающегося Зозулина.

— Чего-то здесь в кустах крутился, — рапортовал один, — ну мы его на всякий пожарный и прихватили. Эй, мужик, ты кто такой?

— Ты ли это, Надя? — проговорил, отмахнувшись, Сергей.

— Ты еще на мою голову! — рыкнула блондинка. — За два месяца осточертел хуже горькой редьки, я уж обрадовалась — думала, больше тебя никогда не увижу! Шел бы ты. — Путь бывшего жениха она охарактеризовала несколькими непечатными словами.

— А я-то, романтический идиот, воображал, что ты — чистое, невинное существо, небесное создание, тургеневская барышня! Чуть не женился на тебе! Каким же я был дураком…

— Почему был? — скривилась Лера.