Обратная сила. Том 2. 1965–1982

– Поскольку мне дано партийное поручение заварить свежего чаю, то я подумал, что мы с вами тоже чайку выпьем, – с напускным весельем говорил он, ополаскивая заварочный чайничек кипятком. – На мое предложение вы ответили отказом, я помню, но сейчас я заварю совершенно другой чай и по совсем другой рецептуре. Уверяю вас, Аллочка, такого чаю вы никогда и нигде не пробовали. Этот чай мне привезли прямо из Лондона.

Привычные и понятные действия приносили некоторое успокоение, и, когда чай был готов, Александр Иванович уже почти полностью взял себя в руки. Он отнес две чашки с чаем в комнату, вернулся на кухню, налил чай Алле и себе, снял красиво вышитую полотняную салфетку с горки пирожков.

– А расскажите мне о своем сыне, – попросил он.

Алла изумленно взглянула на Орлова. Рука, державшая пирожок, остановилась на полпути ко рту.

– Неужели вам это интересно? Вы же его не знаете совсем.

– Вот именно поэтому и интересно.

За последние полчаса это были единственные слова, произнося которые Александр Иванович Орлов не покривил душой. Он действительно хотел узнать как можно больше о сыне Аллы Горлицыной.

О своем внуке.

– Его зовут Мишей, осенью пойдет в седьмой класс. Я назвала его в честь своего отца. Знаете, подумала тогда, что если никаких сведений об отце не найду, то пусть хоть имя живет. У меня ведь даже фотографии его не осталось. Зато есть Мишка. Жаль, мама не дожила до его рождения, и я теперь даже не могу узнать, похож ли он на своего деда.

Голос внезапно сел, и слова прозвучали невнятно.

– Что? – переспросила Алла, слегка сдвинув брови.

Точь-в-точь как делала когда-то Руфина Азиковна Штейнберг, его мама.

Орлов откашлялся, прочищая горло.

– А вы сами похожи на отца? Что ваша мама говорила?

Алла внезапно рассмеялась.

– Ой, мама говорила, что я – вылитая жена Иосифа Ефимовича. Руфину Азиковну вся больница знала. Если Иосиф Ефимович задерживался или даже оставался ночевать, когда были тяжелые больные после сложных операций, она всегда приносила ему кастрюльки с едой. Мама рассказывала, что Руфина Азиковна, то есть моя бабушка, была настоящая красавица. Если я в нее пошла, то мне повезло.

Господи, как больно…

1979 год, осень-зима

Вторая половина 1979 года осталась в сознании Александра Ивановича Орлова смятым комом, в котором обрывочные впечатления от всего происходящего оказались склеены непреходящим душевным смятением.

Тандем Людмилы Анатольевны и режиссера Хвыли оказался настолько продуктивным, что после внесения поправок в реплики спектакль был принят высокой комиссией более чем благосклонно, а премьера прошла с шумным успехом: оказалось, что людей, знающих и понимающих исторические реалии, среди театралов намного больше, чем можно было представить.