Обратная сила. Том 2. 1965–1982

Надеюсь, что скоро.

Вера посмотрела на Орловых с лукавой усмешкой:

– Да, загуляли детки. Небось выясняют, чья трагедия страшнее. Как бы не поссорились.

– Не поссорятся, – успокоила ее Люся. – Наш Борька вообще парень очень мирный, умеет конфликтов избегать, никогда на обострение не идет. А уж в твою Танюшку я верю, она очень рассудительная и предусмотрительная. Саша, вот я слушаю Верочкины рассказы и одного в толк взять не могу: почему наука подступилась к вопросу аномалий психики у преступников только сейчас? Да, я понимаю, следствию это не нужно, но адвокатам и судьям должно быть необходимо! Почему раньше-то не спохватились?

– Ой, милая, вот насчет судей ты явно впадаешь в какие-то иллюзии, – отмахнулся Орлов.

 – Ничего этого им не нужно, они вообще криминологию не считают наукой и всячески от нее отбрыкиваются. Кстати, интересный пример могу привести. В Ленинграде дело было несколько лет назад. Ситуация простая, как три копейки: новогодняя ночь, жуткий мороз, темень. На стоянке такси одна-единственная машина, и к ней с двух сторон одновременно подходят две группы желающих уехать. Разгорается спор: чья машина? Кто поедет, а кто останется? Один молодой человек взмахивает рукой, в которой зажаты ключи от квартиры. Ключ металлический, в неверном свете фонарей блестит, другому молодому человеку показалось, что это нож. И этот другой достает из кармана уже настоящий нож и бьет им владельца ключей. Наносит тяжкие телесные повреждения. Если бы у первого парня был тоже нож, то мы бы имели в квалификации нанесение телесных повреждений в состоянии необходимой обороны. Нож на нож, все четко. Но у первого были всего лишь ключи… И получилось превышение необходимой обороны, а это срок намного более серьезный. И вот идет судебное заседание. Адвокат подсудимого пытается вразумить суд, доказать, что у его клиента были веские основания достать нож, и произносит роковые слова: «Прошу суд обратить внимание на виктимное поведение потерпевшего». Судья делает ему замечание: мол, следите за речью, товарищ защитник. Адвокат не понял, что такого особенного он сказал, и продолжает: «Советская виктимология дает определение…» И знаете, что происходит дальше?

– Что? – с нетерпением спросили Люся и Вера.

– Судья говорит: «Товарищ защитник, здесь вам не кабак, выбирайте выражения. Еще раз выскажетесь подобным образом – я вас удалю из зала заседания». Вот и весь сказ. То есть в криминологии разрабатывается целое отдельное направление – учение о потерпевшем, виктимология, а суд криминологией не интересуется, слова такого не слышал и считает его нецензурным.

– Какой бред! – возмутилась Люся.