Обрученные луной

Пусть это опасно, пусть рана может открыться по дороге, но находиться среди Волков она больше не могла. Простить Брангарда? Ни за что! Она скорее Хольма простит! Старший из братьев пытался ее убить, но не унизил, как младший. И не предал. Враги не предают, если даже бьют в спину, от них и так не ждешь верности. Предают те, кому доверяешь. Родичи, друзья, любимые… Больше она никогда не сделает подобной ошибки…

Мысли путались. Она хотела сказать, что согласна с Иваром, лучше любой риск в дороге, чем остаться здесь. Но снова уплыла в тягучих волнах забытья.

Когда она проснулась снова, был поздний вечер.

В окно незнакомой комнаты светила луна, пробиваясь через ветви деревьев. В ее рассеянном свете очертания кровати расплывались, перетекали во что-то иное, стен не было видно, и Лестане показалось, что она плывет в лодке по ночной реке.

Она покосилась по сторонам и увидела в паре шагов от изголовья глубокое кресло, а в нем — спящую Кайсу. Подруга подложила под щеку сложенные ладони, подтянула к себе колени, свернувшись клубочком, и ее рыжая коса казалась темной, хотя рядом на столике горела свеча.

Лестана облизала сухие губы.

Очень хотелось пить, но она никак не могла решиться и позвать Кайсу. Что, если голос опять не послушается? Странно… Если рана серьезная, почему у нее ничего не болит? А если нет, откуда такая слабость? И вообще, почему Хольм ее не добил? Он же опытный воин, должен был видеть, что она не умерла. И зачем он вообще убивал ее?!

Память упорно подсовывала те минуты, что они провели в храме наедине. Хольм клялся ей в любви. Он клялся Луной, что ничего не знал о замысле Брангарда. Хотел дать ей супружескую клятву… А потом убил. Только за то, что она отказала и убежала из храма! За отказ… Все-таки Сигрун была права, он зверь.

Безжалостный дикий зверь, не умеющий владеть собой, запертый в человеческом обличье, но яростный и всегда готовый убивать. И Брангард хотел отдать ее этому чудовищу!

Она снова облизнула губы, но это не помогло, рот совсем пересох. Лестана осторожно вздохнула и прошептала:

Подруга вскинула голову так быстро, словно совсем не спала. Стремительно выскочив из кресла, опустилась на колени возле постели, заглянула Лестане в лицо и заговорила, то ли плача, то ли сердясь:

— Леста, паршивка! Ты с ума сошла! Дура! Да если бы ты мне только сказала, что решила не просто замуж выйти, но и уехать тайком! Я бы сразу поняла, что дело неладно! Ду-у-у-ура… Какая же ты дура! И я тоже! Я думала, ты умрешь! Лекари тебя вчера весь день выхаживали! Никого и близко не подпустили, ни меня, ни Ивара.

Только Сигрун впускали, но у нее разве правду узнаешь?! А потом сказали, что все будет хорошо, только тебе нужен покой. И что двигаться нельзя…

Взгляд Кайсы как-то быстро метнулся в сторону и тут же вернулся.