Обрученные луной

И каждый раз Луна гневается, отнимая плод на первом, втором, самое большее — третьем месяце. Тайная скрытая боль матушки, которую она таит от всех, даже от родной дочери. И думает, что никто не знает, кроме тетушки Аренеи, которая ее лечит.

Глаза Лестаны все-таки наполнились слезами уже по-настоящему. Мирана, заметив это, охнула, зашептала что-то утешительное, и Лестана преисполнилась благодарности. Ведь ради того, чтобы побыть с ней, госпожа Мирана не спешит встречать Ивара! А ей, наверное, так хочется обнять сына.

— Это что еще за глупости? — раздался от двери привычно суровый голос, и Лестана вздрогнула, как в детстве, только что уши не прижала.

Да и то лишь потому, что не умела!

— О чем слезы льешь, глупая девчонка? — строго поинтересовалась тетушка Аренея, подходя к носилкам. — Жива осталась — уже хорошо. Высечь бы тебя, да сейчас ты ничего и не почувствуешь, так что толку никакого.

— Аренея! — возмутилась старшая жрица. — Думай, что говоришь! Бедная кисонька и так еле жива! Ты на нее посмотри! Побледнела, исхудала, одни глаза остались!

— И что? — язвительно вопросила Аренея. — Если я сяду рядом и начну тоже слезы лить, у нее новые ноги отрастут? А может, еще и голова вторая? Поумнее?! Кстати, Мирана, там под дверью твой собственный котеночек мается.

Наверное, соскучился. А может, боится к вождю идти. Ты бы его проводила, а? Все равно здесь от тебя толку никакого, ты уж извини. И пришли Кайсу, как только Рассимор с нею поговорит. Надеюсь, хоть у нее хватило соображения запомнить, что лекари Волков говорили и чем лечили.

Тетушка Мирана фыркнула и выплыла из комнаты, а Лестана в который раз подумала, до чего же они разные, сестры ее матери. Хотя обе служат Луне, да и внешне похожи, но это все равно, что в одинаковые кубки налить душистое сладкое вино и ядовито резкий уксус.

— Ну-ка, посмотри на меня, — решительно сказала Аренея, оставшись с Лестаной наедине. — И говори честно, девочка, не виляй хвостом. Ты действительно не знаешь, кто тебя ножом ударил?

— Не знаю, — прошептала Лестана. — Но это Хольм, сын Ингевальда. Больше некому.

— Ясно, — уронила целительница и деловито продолжила: — И еще один вопрос. Не вздумай врать, в таких делах ложь дорого обходится. Ты вернулась невинной?

Что? Да как она может! Подозревать Лестану в таком?! До брака?! Хотя это ведь тетушка Аренея, она всегда такая.

Лестана опустила ресницы, но, видя, как хмурятся брови над пронзительно холодными серыми глазами, выдохнула:

— А жаль! — бросила тетушка и, посмотрев Лестане в глаза, хмыкнула: — Что, удивляешься? Напрасно. Обычаи, конечно, велят беречь девственность до свадьбы, но иногда… В общем, вот именно сейчас было бы лучше… Ладно, что уж теперь. Будем варить зелье из того, что есть.

Подошла к двери, открыла ее и позвала кого-то.