Обрученные луной

Нет-нет, даже если господин спустит ее два или три раза!

Хольм удержался и не стал спрашивать, во всем ли дворце такие купальни. Выяснил только про мыло, которого оказалось три разных куска! Одно с таким же можжевеловым запахом, как вылитый в воду отвар, второе — сладкое цветочное, от которого потянуло чихать, и только третье, к счастью, пахло самим мылом и больше ничем.

Снова поклонившись, Рысь вышла, а Хольм торопливо содрал одежду и плюхнулся в наполовину полную бадью, растянувшись в ней во весь рост. Вода! Чистая! И теплая! Голову он подставил под горячую струю, льющуюся из крана, и блаженно замер…

Как и предсказывала служанка, воду пришлось поменять.

Сначала он хорошенько отмок, потом оттерся мочалкой, жалея, что она недостаточно жесткая, потом сполоснулся и уже чистым позволил себе поваляться во вновь наполнившейся ванне. Это же сколько воды каждый день уходит во дворце! А ее ведь еще нагреть надо! И вся эта роскошь вокруг, которую Рыси и за роскошь, кажется, не считают. Кованные из меди решетки и всякая утварь, шлифованный мрамор, драгоценное стекло и крашеные ткани. Даже коврик на полу в три цвета!

А Хольм всю жизнь гордился, как удобно и красиво живет его клан, как чисто убраны комнаты, как уютно застелены кровати и полы меховыми покрывалами.

Конечно, и у Волков многие носили шелк и бархат, особенно по праздникам, но… Он вдруг на самом деле почувствовал себя дикарем. Каково было Лестане у них дома после этого огромного светлого дворца, наверняка полного прекрасных диковинных вещей! Неудивительно, что она не хотела остаться…

«Может, и осталась бы, — безжалостно напомнил он себе. — Ты ведь так и не поговорил с ней за все это время, не спросил, чего хочет она сама.

Брангарда — это понятно! А вот согласилась бы Лестана остаться у Волков ради него или нет — этого ты уже никогда не узнаешь. Одно ясно: сам ты ей не нужен нигде…»

Мысль резанула внутри уже привычной болью, и так же привычно Хольм ее вышвырнул из разума. Сейчас нужно думать о другом. Совет. Чем бы он ни закончился, оправданием или смертным приговором, Хольм истово понадеялся, что доживет хотя бы до вечера и узнает, помогает ли ритуал.

Из купальни он вылезал с неохотой. Вытерся мягким полотенцем, провел ладонью по отросшей щетине и подумал, что надо бы побриться.

Но это подождет, а вот волосы лезут в глаза, да и вообще надо причесаться, пока не успел высохнуть.

Шлепая босыми ногами по приятно прохладному полу, он выглянул в соседнюю комнату, но та оказалась пустой. И охранник, и служанка ушли, зато на столике исходил восхитительными запахами целый поднос еды, на лавке лежала чистая одежда, а его сапоги оказались вычищены. И даже следы от них на полу исчезли. Хмыкнув, Хольм прошел к лавке.