Обрученные луной

Одна — резкая, когтистая, на язык острая, еще и не очень красивая… Вторая — нежная, ласковая, а уж красавица… Весь Арзин, говорят, заглядывался, да и ты и сам видел, какова она до сих пор. А уж тогда! Ну… вот Эльдана и вышла за Рассимора, а к Аренее сватался Арлис, но она ему отказала и ушла в жрицы. Как по мне — зря, они же друг другу подходят, как две перчатки, по одной мерке шитые! Но так уж она решила… Арлис тоже не женился. И когда со мной такое получилось, ему меня и взять-то некуда было! Мальчишку мог бы и в казармы забрать, это дело понятное, а девочку? Эльдана же со мной возилась, пока я назад не обернулась и не вспомнила, как человеком быть.

А потом уговорила Арлиса, чтобы он меня ей оставил. Мы, мол, с Лестой одногодки, будем сестрами! И знаешь, Волк, что я тебе скажу? За все эти годы она между нами ни разу различия не сделала, воспитывала меня как родную! Другая бы избаловала бедную сиротку, а это, между нами, тоже дурость. Меня — еще и избаловать! Я бы тогда вовсе на шею села! Эльдана и так от моего характера натерпелась. Леста — смирная, послушная, родительская радость и гордость, а я… Ну, уж какая выросла!

Она снова вздохнула и попыталась расколоть еще пару орехов, но эти оказались крепче. Хольм молча забрал их из девичьих ладоней, стиснул в своей и высыпал перед Кайсой на стол мешанину скорлупы и кусочков лакомства.

Кайса принялась сосредоточенно отделять одно от другого — очень удобно, если хочешь скрыть глаза, в которых стоят слезы.

— Хорошая ты выросла! — убежденно сказал Хольм. — Умная, верная, храбрая! И… яблоками славно кидаешься!

Кайса подняла на него взгляд, похлопала ресницами и вдруг… звонко рассмеялась.

— Яблоками… — проговорила она… — Уу-у-у-у! Это да! Это я могу! Ох, Волчок…

Отсмеявшись, девушка опять посерьезнела и продолжила, смахнув быстрым движением с глаз предательские слезинки:

— Вот так и получилось, что с Лестой мы выросли как сестры.

Я ее очень люблю, правда! Она упрямая, но справедливая. И не дура, только ей нужно подумать обо всем хорошенько. Когда Эрлиса убили, ей пришлось хуже, чем Эльдане. Та хоть плакала навзрыд, но горе, говорят, со слезами из сердца вытекает.