Обрученные луной

Понятно, ты просто крупного зверя ждешь, зачем тебе эти перепелки? Мне и самому стыдно, что Тайвора за такой мелочью гоняю, но как удержаться? Они только — фрррр! И стрела сама срывается! Прямо завидую, как ты можешь удержаться и не выстрелить?! Вот это сила воли!

Позади них двоих отчетливо послышался смешок кого-то из охранников. Причем это был не Тайвор, который ехал по правую руку от Хольма, так что усмехнулся кто-то из Котов Ивара, и тот отлично это понял.

Хольм, придерживая поводья, снова наложил стрелу на тетиву. Золотисто-гнедой жеребец, сегодня утром подаренный ему вождем, шел ровной мягкой рысью, иногда прядая ушами и ревниво косясь на других коней.

Всадника он принял сразу, стоило Хольму одной рукой дать ему здоровенную морковку, а второй — выразительно показать кулак. Жеребец фыркнул, морковку взял, на кулак покосился задумчиво и пошел под седлом просто замечательно. Добрый конь, доброе оружие — чего еще желать? Хорошо бы, конечно, компанию другую, но с этим уже ничего не поделать.

Вождь с Арлисом держались немного поодаль справа, окруженные знатнейшими оборотнями Арзина и охраной. Там блестела на солнце богатая сбруя коней и украшения их хозяев, пестрели дорогие наряды.

Хольм искренне не понимал, зачем на охоту надевать то, что жалко испачкать кровью, но в чужие обычаи не лез. Положено тут выезжать, хвалясь друг перед другом золотом, шелками и оружием, за которое можно купить пол-ярмарки, — это их кошачье дело.

Но всех, кто поехал с вождем, он цепко запомнил и в лицо, и по запаху, насколько это было доступно его человеческой сути. Тем более что было их не так уж много. Кое-кто отговорился нездоровьем, и Рассимор позволил им остаться дома.

Предполагаемый отец Ивара, он же казначей Арзина, держался незаметно и даже одет был поскромнее других, но Хольм поймал его взгляд и едва не поежился, таким острым тот оказался. Зато Мираны на охоте не было, но это, как понял, Хольм, никого не удивило. Жрица никогда не выезжала на охоту, даже на эту, поминальную. Жена вождя тоже осталась дома. Ну, понятно, куда хрупкой болезненной женщине такое напряжение. Как она в Рысь-то оборачивается?!

Впрочем, судя по тому, что неполноценной мать Лестаны не считали, зверя она все-таки призвала. Пусть даже один-единственный раз, но этого по обычаю достаточно.

Не у всех детей Луны сильна звериная природа, многие всю жизнь проводят в человеческом облике и таких, как говорят жрицы, все больше. Да, быть зверем сладко, это пьянящее ощущение собственной силы и жгуче острое восприятие мира вокруг.

Но зверь не может заниматься ремеслами, писать картины или резать по кости и дереву, лить металл, засевать поля и ухаживать за домашним скотом. Он даже детей может научить лишь тому, что составляет звериную жизнь — охоте и выживанию.