Обрученные луной

Гваэлис — темная лошадка, но хватило же ему ловкости и отваги броситься в драку почти безоружным, с одним лишь отравленным лезвием. Значит, десяток против нас двоих. Плохой расклад. Как ни крути, паршивый. Хуже было бы только остаться против них одному. Но кое-кто забыл, что Клык или Коготь — это не только тяжелые кулаки или острый меч».

Затрубил рог, и Хольм оглянулся на вождя с Арлисом. Там охрана растянулась вокруг высокородных, предоставляя им право встретить оленей, что вот-вот должны были выгнать на охотников загонщики. Мелькнул в просвет между дружинниками Арлис, потом сам Рассимор.

Авилара нигде не было видно…

Он попытался встретиться взглядом с Лестаной, но она отвернулась, о чем-то тихо говоря с Кайсой. Сердце опять кольнула резкая тревога. Его Рысь, его истинная и единственная любовь… Кайса поклялась не отходить от нее ни на мгновение, но даже самые тщательно рассчитанные планы могут пойти ежу под хвост в любой момент. Если Хольм с Арлисом и вождем ошиблись… Нет, нельзя даже думать об этом, нельзя накликать неудачу мыслями!

Хольм повел плечами, вспомнив последние дни. Рассимор будто помолодел, сбросив тяжкий груз беспокойства за здоровье Лестаны, но тут же навалилась новая забота: было понятно, что все решится именно сегодня.

Добровольно вождь Рысей власть не отдаст, Лестана вот-вот призовет Рысь, и надежды Мираны с Иваром тают, как тонкий весенний лед на солнце. Значит, ждать им нельзя… А поминальная охота, где вождь не сможет окружить себя всей дружиной, только несколькими охранниками, слишком удобный случай выиграть бой за Арзин.

И потому Лестана послушно пила лекарства и гуляла под присмотром самой Аренеи и пары доверенных дружинников, Вождь и его Коготь сбивались с лап, а Хольм, сидя у себя в гостевых покоях, смотрел и запоминал карты, снова и снова просчитывая каждый шаг, и ждал, ждал, ждал… Два дня назад его окно накрыла стремительная тень огромных крыльев, и Хольм выдохнул с облегчением.

Теперь он точно знал, что даже его поражение дорого обойдется лживому ублюдку Ивару и всей его стае, сколько их там ни есть. Хотя проигрывать все равно не собирался…

Снова протрубил рог. На несколько мгновений Хольм окунулся в жадное предвкушение, накрывшее всех охотников.

Гнать добычу — одна из величайших радостей, доступных и зверю, и человеку! Если бы он мог сейчас обернуться и рвануть за оленями Волком, ловя дурманный запах их ужаса, зная, что вот-вот настигнет добычу, и пасть наполнится восхитительным вкусом крови… Но сегодня у него иная охота! Куда тяжелее, страшнее и потому, что скрывать, азартнее.

Рог протрубил третий раз! И распадок содрогнулся от мощного топота копыт. Две стены холмов по обе его стороны оставили оленям один только путь.