Обрученные луной

И проклятый Медведь прав! Она будет слишком ценной заложницей, чья жизнь или смерть может качнуть весы судьбы непредсказуемым образом! Пожертвует ли отец ею, если дойдет до войны? В любом случае, их род будет прерван… А если место вождя займет Ивар… Нет, конечно, этот мерзавец ею дорожить не станет! Но Медведи могут всем объявить, что воюют с Рысями, чтобы вернуть Арзин ей, Лестане! А потом просто пришлют с ней своих воинов и якобы-мужа, который захватит город и клан от ее имени.

Этого нельзя допустить! Даже если ей самой придется умереть!

Но Кайса… И до спасения так близко!

— Уходим, — решил тот, что разговаривал с нею, явно главный из двоих.

 — Не глупите, девочки, иначе придется вас в мешках везти!

— Я бы их в этих мешках и утопил, — также зло буркнул второй. — Ишь, глазищами зыркают! Что белая, что рыжая!

— Не съедят, не бойся, — хохотнул первый, а Лестана поймала взгляд Кайсы.

Та не хуже нее понимала, что происходит, и многозначительно посмотрела вверх, но не выше по склону, а на дерево. Лестана медленно опустила ресницы. Медведи… Это плохо. Вот будь они Кабанами, за Кайсу можно было бы почти не беспокоиться.

Луков у них нет — это хорошо. Со стрелой наперегонки не очень-то побегаешь. Но выхода нет, придется рискнуть. Кто-то должен добраться до Рысей и вызвать погоню! Даже Ивар не сможет отдать Медведям такую ценную заложницу, как Лестана. Сам убьет — но им не отдаст.

Она увидела, что Кайса напряглась, и заговорила, отвлекая внимание на себя:

— А как поживает ваш собрат, которому старший сын Ингевальда холку наломал? Племянник вашего вождя, если не ошибаюсь. Он вам друг или родич? Очень уж повадки одинаковые! Тоже силой похвалялся не перед мужчинами, а перед нами.

Все Медведи такие трусливые или только вы с ним?

— Пасть прикрой! — прорычал второй, но главный бросил взгляд на Кайсу и рявкнул:

— Держи рыжую! Она сейчас обернется!

Шагнув к Лестане, он стиснул ее за плечо так, что боль пронзила насквозь. Извернувшись, Лестана впилась в ладонь Медведя зубами. Он сжал сильнее, показалось, что плечо хрустнуло… Прежняя Лестана закричала бы, подчиняясь грубости, но это было до того, как она раз за разом проходила через ритуал. Лестана нынешняя знала, что боль может быть союзником.

И теперь ее зубы сжимались все сильнее, пока в рот не хлынула отвратительная соленая кровь.

— Ах ты, тварь! — ругнулся Медведь и второй рукой наотмашь ударил ее по лицу.

У Лестаны перед глазами вспыхнуло, а потом потемнело. Зубы разжались сами собой, а Медведь поднял ее за шиворот, словно нашкодившую кошку, и встряхнул. Закричала Кайса. Нет, заверещала! Яростно, громко, истошно. И в руках второго, что уже ее схватил, осталась одежда подруги, из которой выскользнул ярко-рыжий комок меха.