Обрученные луной

Вот, Лестана же нашла, скромница наша, котеночек…

Она растянула губы в какой-то действительно гадючьей улыбке, безразлично взглянув на Лестану, потом скользнула взглядом по остальным и с чудовищной усталостью сказала:

— Может, я и сына не того выбрала. И жизнь прожила не ту… Но хотя бы одно, последнее, сделаю, как надо. Рассимор, тебе не придется пачкаться в моей крови. И передайте кто-нибудь Эльдане, что у нее, единственной, я прошу прощения. Дура она, но добрая. Любит всех… Мне бы так, но не случилось.

Прощайте.

Лестана невольно вскрикнула — рука Мираны метнулась ко рту. А потом жрица медленно и плавно опустилась на колени между распростертыми телами своих сыновей, последним бессильным движением взяла их за руки и упала между ними ничком.

В чудовищной тишине слышались только глухие бессмысленные подвывания Авилара и, бросив на него взгляд, Лестана поняла, что изменник сошел с ума.

— Ну, теперь-то все? — буркнул Хольм, спрыгивая с лошади и подходя к Лестане.

Она молча соскользнула с седла в его объятия, так спокойно, словно иначе быть не могло.

Оглушенная ужасом и отвращением душа молчала, только мучительно заныла спина после целого дня в седле.

— Аренею позовите! — услышала Лестана голос отца, но Хольм уже нес ее во дворец, и Лестана прижалась к нему, как к единственному источнику спокойствия, проваливаясь то ли в сон, то ли в беспамятство.

Последней мыслью было, что вот он опять несет ее на руках, а она… Рысь где-то внутри мурлыкнула и безмолвно согласилась, что несет — и правильно.

Хорошо несет, уютно и удобно! И в нужном направлении! Главное, чтобы сам потом не сбежал, а остался рядом, так будет теплее, мягче и безопаснее…

В кустах взвыло на две… три… нет, четыре луженые глотки, да так, что Хольм едва не облился крепким пивом, которое, между прочим, еще и пригубить не успел! Вот только попытался!

Зато Арлис невозмутимо отхлебнул из своей кружки и благодушно усмехнулся.

— Любят тебя дружинники, Волк! Третий день поделить не могут, прямо хоть большие деньги с народа бери за такое представление.

Хольм только рукой махнул. Одно слово, обормоты мохнозадые! Что Лейф с Рогволдом, что Корин с Тайвором… В первый день, когда эта четверка в первый раз сцепилась, выясняя, чей Клык, Хольм полез их разнимать и как-то незаметно увлекся, а потом подоспели Арлис с Рудольвом, еще несколько Рысей, и драка приобрела широту и размах, который и в Волчьем-то городе на праздниках редко бывает.