Обрученные луной

— Вот потому и молчу, — буркнул Рудольв и переложил пустой вертел в ту же руку, которой держал кружку, тоже опустевшую. — Нашел дурака, трепаться о таком. А вот Сигрун не молчит. Ее послушать, так тебя только полный безумец может выбрать вождем. А, да что там, сам все знаешь!

Он махнул свободной рукой, и у Хольма немного отлегло от сердца. Самую чуточку… Прямо сейчас новой драки не случится, даже самые горячие головы в дружине слушают Рудольва, и хорошо, что старый Волк понимает — клану не до свары.

— Нужно за Медведями хорошо приглядывать, — уронил Хольм, и Рудольв согласно кивнул.

 — И не только за ними, пожалуй. Сегодня они Росомаху выставили на бой, завтра еще кого-то найти могут. И вот что я тебе скажу, Руд…

Он остановился и посмотрел на луну, прошедшую уже половину пути к вершине небесного купола. Помолчал, собираясь с мыслями и словами, потом снова негромко и тяжело заговорил:

— Как я дружину вожу, ты сам видел. Многие орали, что не дело юнцу Клыком быть. И я помню, кто меня тогда поддержал. У тебя, Руд, уж точно голова не только для шлема и еды предназначена. Так что подумай хорошенько, и сам все поймешь.

Чтобы сделать меня вождем, нужно переступить через кровь моего отца и Брангарда. Пусть даже одного Брангарда, когда отец уйдет к предкам. Так вот, я на такую цену никогда не соглашусь. А если кто-то решит за меня, скорее уйду из клана совсем.

— Не уйдешь, — с ровным ледяным спокойствием уронил Рудольв. — Осиротевший клан ты не бросишь, нас ведь тогда сразу падальщики растащат, Медведи да Росомахи те же. Не уйдешь ты, Хольм. Разве что убьешь виноватого, так это твое право, никто и спорить не будет.

— Значит, уйду раньше, — с трудом проговорил Хольм непослушными губами, понимая, что Брангард и отец опять были правы.

Никто просто не позволит ему выбирать самому. Голосом Рудольва сейчас говорит вся старшая дружина, а это грозная сила, и последнее слово в том, кто сядет на место вождя, принадлежит ей. Хорошо уже то, что Рудольв его знает и потому уговаривает, убеждает, а не ставит перед уже случившимся наяву кошмаром.

— Я не буду вождем такой ценой, — повторил он, вкладывая в голос всю убежденность, какую мог, чтобы Рудольв поверил. — И даже не потому, что я такой честный, а потому что это глупо.

Я, может быть, хороший Клык. Это дружине виднее, и с этим спорить не стану. Но вождь из меня, как из рыбьей чешуи — меч. Блестит одинаково с железом, а ковать — пойди попробуй. Ты сам сказал, что Брангард силен головой. Они с отцом замыслили старое русло Серебрянки по-новому пустить, через излучину. И углубить, чтобы по нему тяжелые корабли Кабанов могли пойти мимо Медведей. Через нас, понимаешь? Я бы такого в жизни не придумал!

О том, что про излучину подсказал именно он, Хольм умолчал.