Одна минута и вся жизнь

Это все та же Вика, смугловатая, со светлыми большими глазами и русыми косами. Вика Морозова. Это из сна… о чем? Дана не знает. Вместе с Викой в ее жизнь всегда входило смятение.

«Она приносит мне несчастье».

«Мистика какая-то. Это совпадение».

— Ты очень изменилась. — Вика вглядывается в незнакомое лицо. — О чем ты говоришь?

— О фотографиях Стаса в твоей квартире. Зачем ты ими стены оклеила? Это безумие, Вика.

— Но я… Дана, ты меня пугаешь! У меня нет фотографий Стасика. Только несколько отснятых пленок, но я так и не решилась снова напечатать снимки. А те, что были, порвала в ту ночь, когда он ушел за тобой… Я не понимаю, что они все находят в тебе? Может, прав был Юрка и ты просто инопланетянка?

— Тогда кто имел доступ к тем негативам?

— Никто… Они лежат в моем столе.

Знаешь, дочь осталась с Юркой, я живу одна…

— Кто накормил тебя наркотиком?

— Вика, для кого ты поставляла информацию о своей начальнице?

— Вика, ты мне скажешь.

— Но зачем тебе? Господи, это просто нелепость… Двое вломились ко мне, зачем-то пытались меня убить. Я не знаю, почему. Алекс просил меня присматривать за Дарьей. Он мой друг… Что все это значит?

— Зачем ты прятала диск?

— Это же деньги, Дана! Номера счетов! Нам бы хватило и части этих бабок.

— Где ты взяла этот диск?

— У Алекса. Он убьет меня, если узнает.

Наверное, и вправду судьба. В этом есть что-то мистическое: когда Дана встречает Вику, ее судьба делает вираж. Стреляли сейчас, скорее всего, из окна напротив палаты. Или с крыши. Пуля разворотила Вике грудь.

— «Мэрилин…» — пролепетала она.

Вторая пуля отбросила Дану к стене.

— …Давай, Михалыч, заканчивай.

Голос доносится, словно из колодца.

Дана чувствует страшный холод.

— Еще одна осталась.

— Рыженькая? Она уже никуда не торопится, как видишь. Завтра вскроешь. Что тут гадать? Причина смерти очевидна, вскрытие — простая формальность. Идем, футбол пропустим.

— Но я еще должен направить протокол экспертизы…

— Так садись и пиши. Девчонку пристрелили. Пуля уже у баллистиков — навылет прошла. Пиши быстро, и пошли домой.

— Но надо произвести вскрытие!

— Ну, ты зануда! Да на кой ляд тебе это? Завтра поковыряешься, некрофил несчастный.

— А протокол пиши сейчас, Ритка отнесет, и дело с концом.

Причина смерти сомнений не вызывает, надеюсь?

— Ладно, ты прав. Завтра вскроем. А то начинать день с утопленника не очень весело.

— Точно. С такой красотки — совсем другое дело.

— Она была блондинкой. Зачем-то красила волосы.

— Вижу. Смотри, волоски на теле светлые. Давай, скорее пиши, я подпишу, и пойдем. А Ритка пусть отнесет в отдел, не рассыплется.

Дана чувствует, как нарастает в груди острая боль, сбивающая дыхание. Она лежит неподвижно на холодном столе, накрытая всего лишь простыней.