Одна минута и вся жизнь

Прямо сейчас. Вот приедет домой, сожжет и пепел в унитаз спустит. А Костя… Уж слишком много он знает. Похоже, пора с ним расстаться. Качественный несчастный случай или просто пуля наемного убийцы, какая разница… Надо подумать, что лучше. Наверное, несчастный случай. Так незаметней. Ни к чему привлекать лишнее внимание.

— Знаешь, Костя, ты — единственный человек, которому я полностью доверяю. Без твоей поддержки мне было бы трудно.

— Вы всегда можете на меня рассчитывать.

— Спасибо, друг мой.

«С ним надо кончать, и как можно скорее. Он знал эту девку и, кажется, был в нее влюблен.

Может, и сейчас влюблен? Он ведь еще не в курсе, что ее уже нет. А когда узнает… Завтра же. Нет, завтра нельзя. Послезавтра у меня прием. Потом поездка в Польшу, он пока мне нужен. А по возвращении все и провернем. Конечно, мне будет его недоставать, но он становится опасен».

— К приему все готово?

— Я сам проверил. Все будет в порядке. Список приглашенных уже у меня, посмотрите?

— Это ни к чему. Я его видел.

«То, что ты видел, был черновой вариант. — Водитель смотрит на дорогу, глаза его смеются, но пассажир этого не замечает.

 — Держу пари, ты будешь приятно удивлен».

Машина сворачивает, проезжает мимо таблички: «Въезд запрещен! Частные владения!» Водитель и пассажир молчат, думая каждый о своем. Они бы здорово удивились, если бы смогли прочитать мысли друг друга.

— …Он не узнал тебя? — Дана понимает, насколько опасным был ее план. Градский мог узнать Витальку.

— Нет. Его дерьмовое величество выше подобных мелочей. А уж известию о твоей безвременной кончине обрадовался — так это просто до икоты. Кипятком от счастья писал.

Ты где сейчас, малышка?

— Далеко. Виталька, не переживай за меня. Иди к Симе и помоги ей.

— Эта дама и сама отлично справляется.

Дане совсем не хочется вспоминать, как отреагировала Сима на сообщение о том, что произошло с Родькой. Она вкатила пленнику снотворное и принялась штопать его, а Дана постаралась исчезнуть с ее глаз как можно скорее. Надо торопиться. Возможно, Родька еще жив.

Машина, которую Дана позаимствовала, оказалась желтой «Нивой» со свирепой мордой. Дана никогда не любила желтый цвет, а машины, собранные на заводах родной страны, всегда вызывали у нее сомнения относительно качества, но положение было безвыходным.

«Нива» послушно катила в ночь, а Дана прислушивалась к реву мотора, ожидая, что вот сейчас, в эту самую минуту, проклятая жестянка проявит свой норов. Но мотор работал ровно, и Дана успокоилась. Возможно, именно эта машина — исключение из паскудной закономерности. Может, она будет ездить, чудеса иногда случаются.

Дорога хорошо укатанная и почти не скользкая.