Одна минута и вся жизнь

Например, в приступе чистейшего раздражения могли мимоходом прирезать соседа, а его добро конфисковать. Но власть тогда была в руках церкви, а при таком моральном облике нечего было и думать попасть в круг посвященных, и что они придумали? Пырнуть ножом — крови много, опять же вопрос: куда девать труп? Все-таки тело — это улика. Выход нашелся — яд. И не просто там какой-то банальный цианистый калий или мышьяк. Это слишком тривиально и никакой фантазии. Тем более что к семейке все относились с предубеждением и в их присутствии старались ничего не есть и не пить. Поэтому богоугодный клан Борджиа использовал яды, которые действуют не сразу, а постепенно.

Например, пришлют оппоненту дорогую книгу, он ее полистает, а через недельку концы отдаст. Или вот, смотри — колечко. Поворачиваешь его камнем внутрь, здороваешься с человеком — алле-оп! — выскакивает иголочка, колет вражескую руку. Ах, простите-извините, сегодня же повешу ювелира! А яд уже попал в кровь, и результат обеспечен. Просто и без всяких там неаппетитных деталей. Опять же никаких эксцессов с полицией. Медицина еще не достигла таких высот, чтобы определить подобное вещество. Простенько и со вкусом.

— Привет от бабушки Лукреции.

— Дня через три наш клиент почувствует легкое недомогание, а наутро проснется совсем разбитым. Анализы покажут наличие яда, но будет уже поздно. К этому времени все системы организма будут отравлены и начнется процесс распада. Градский не потеряет сознания, он все почувствует, вплоть до запаха.

— И ничего нельзя сделать?

— Только пристрелить его из сострадания. Если у кого-то оно возникнет.

— Его использовали еще в Древнем Египте. Тамошние жрецы знали толк в ядах.

Виталий молча переваривает информацию. Он украдкой смотрит на Дану, и ему вдруг становится жаль ее. Неприкаянная, вконец измученная и уставшая, она словно дремлет на сиденье. Виталий думает о том, через какие круги ада должна была пройти его Дана, чтобы придумать такую страшную месть. Потому что эта месть адекватна ее страданиям. «Я умерла. Разве ты этого не видишь?» Виталий понял. Она хотела, чтобы убийца ее дочери на своей шкуре испытал, как это — жить мертвым.

— Нет. Поехали ко мне домой. Я устала.

Виталий разворачивает лимузин и едет в сторону Парголово.

Дана молча смотрит в окно. Снег падает, падает, а она думает о том, что сейчас увидит свой дом.

Виталий останавливается возле знакомого поворота. Дана кивает — сюда. Вот знакомая дорога. Вот пост охраны.

— Куда вы направляетесь?

Молодой охранник заглядывает в салон. Дана узнает его. Это он отвозил ее в аэропорт — когда-то давно.

— Я домой. Вы меня не помните?

Охранник на минуту цепенеет, потом расплывается в улыбке:

— Рад вас видеть, Дана Вячеславовна. У вас все в порядке в доме, мы следили.