Одна минута и вся жизнь

Когда они виделись в последний раз, он выглядел подростком, а теперь у него широкие мускулистые плечи и сильные руки, но это ничего не меняет. Она узнала бы его и через сто лет.

— Как ты нашел меня?

— Стучите — и отворится вам, ищите — и обретете. Я рад тебя видеть.

— Прости, я совсем не то хотел сказать. Я знаю о твоем горе. Твоя мама позвонила мне.

«Все такой же неловкий. Ну, хоть что-то осталось от тебя прежнего».

— Мы очень давно не виделись, я… я очень скучал. Дана, мне жаль. Эй, ты что? Что с тобой такое, малышка?

— Я в порядке, — нужно учиться жить мертвой, — я тоже рада тебя видеть.

Что ты сейчас делаешь?

— У меня есть ночной клуб и ресторан. Мы на пару с Цыбой делаем свой бизнес, и дела идут неплохо.

«Ах, да. Ты же сидел в тюрьме, я помню. Что ж, значит, все вышло так, как задумывалось».

— Ты, наверное, помнишь. Я вытащил козырную карту. Теперь плачу налоги, отстегиваю «крыше» и живу спокойно. Три года, детка, три паршивых года. Но я не жалею. Другого пути у меня не было.

— Данка, ты пугаешь меня. Идем, повезу тебя обедать.

— Ты быстро нашел меня.

— Твоя мама беспокоится, и я вижу, что не зря.

У тебя хорошая мать, Данка. Помнишь блины с вареньем?

«Мама всегда жалела и любила их всех, а его — особенно».

— Поедем, Дана. Я обещал ей, что не оставлю тебя одну.

— Я не хочу усложнять твою жизнь. Ты очень занят, а я… Я сама о себе позабочусь.

— Ты говоришь глупости, а выглядишь просто ужасно. Поехали.

Они вдвоем поднимаются по тропе. Дана идет впереди, Виталий — следом. Он давно научился владеть своим лицом, но когда он спустился к берегу и увидел одинокую фигурку на камне, в его груди словно атомная бомба разорвалась.

Острая жалость пронзила его сердце — столько было безысходной тоски в опущенной светловолосой головке, в поникших хрупких плечах. Он не видел ее много лет, думал, что забыл ее, но стоило ему увидеть эти большие дымчатые глаза, нежное лицо, стоило поймать ее взгляд — и Виталий понял, что любовь всегда была с ним. Как забрасывают мокрым песком пламя, так он забрасывал ее будничными делами, глушил многочисленными связями, но все зря. В ту минуту он понял, что любит Дану так же, а может, еще сильнее.

И теперь она совсем рядом, только протяни руку — и можно ощутить в ладони ее прозрачные пальчики… Но она идет вперед, далекая и безучастная.

Виталий чувствует: с ней творится что-то страшное, он может потерять ее — уже навсегда, но она идет вперед и молчит. В глазах ее отражается небо, но жизни в них нет. Это не та девушка, которую он любил. Но он любит ее и такую, новую — еще сильнее.

Их ждет большая темно-синяя машина, возле которой стоят два огромных парня.

— Это Эдик и Егор. Данка, осторожно, головой не ударься.

Виталька, старый друг и соратник.