Одна минута и вся жизнь

— Нам это не надо. Тут сама идея важна. Клятву на крови нарушить нельзя.

— Вечно ты, Виталька, что-нибудь эдакое вычитаешь…

— Не, Танюха, Виталька прав. — Цыбу заинтересовала вендетта. — Он дело говорит. А на кладбище мы не пойдем, у нас все живы. Пойдем к старой часовне в Цыганском поселке, там и поклянемся.

— Почему у часовни? — Дана удивленно поднимает брови.

— Ну, как бы там место святое считается.

— Правильно. — Виталька допивает компот и встает из-за стола. — Все согласны?

— Все. — Таня кивает. — Только давайте сначала посуду помоем, а то потом Данка половину перебьет.

Когда на фоне серого вечернего неба возникла темная громада старой часовни, они остановились. Только сейчас Дана осознала, что это не шутка, что они и вправду собираются убить Крата. Но страха не было. Перед глазами возникло сероватое, вечно хмурое лицо, которое не умело улыбаться. Дана попыталась вспомнить хоть что-нибудь хорошее об их будущей жертве, но память услужливо предлагала картинки одна другой страшнее: Крат с перекошенным от ненависти лицом, Крат убивает кошку — обдирает с нее живой шкурку, потому что Танкер сказал, что ему слабо.

Она помнит, как отец сказал про него: «У Зинки растет волчонок. Вырастет, сгниет в тюрьме, только перед этим много кому-то горя принесет».

— Готовы? — Виталька достает нож.

— Давай, не томи. — Цыба берет нож и режет себе ладонь.

Они по очереди проделывают то же самое, потом прикладывают раны к холодной стене часовни.

— Повторяйте за мной: клянемся уничтожить нашего врага. Клянемся не говорить об этом никому никогда, и если нарушим клятву, пусть упадут на нас все беды, какие только есть на свете.

Они тихо повторяют за Виталькой слова клятвы.

Потом Цыба заливает всем раны перекисью и бинтует ладони.

Уже совсем стемнело, когда они добрались до «бункера». Оттуда слышались голоса. Виталька проскользнул к самому лазу, но быстро вернулся.

— Он там. Они скоро будут расходиться, подождем.

Ребята молча сидят за кустами сирени. Дана уткнулась в Виталькино плечо, ей спокойно и уютно. Виталькины пальцы в темноте перебирают ее волосы.

— Болит рука? — Он обнимает Дану за плечи.

— Потерпи. Через пару дней все пройдет.

Дана молча кивает.

Она надеется, что маме не взбредет в голову позвонить.

«Скажу, что отключила телефон», — думает Дана.

— Вот он. — Цыба предостерегающе поднял руку.

Они насторожились. В скудном освещении Дана различает фигурку Крата. Он идет, пошатываясь, бормоча ругательства. Она прислушалась. Крат живописал, что он когда-нибудь проделает с Даной и куда при этом пойдут Виталька и Вадик. Досталось и Тане — за компанию. Дана всегда удивлялась, откуда в этом тщедушном тельце такие запасы злобы и ненависти ко всем на свете.