Одна минута и вся жизнь

 — И тогда у ментов возникнет вопрос: где твои ключи от квартиры? А так я возьму запасные. Мне сегодня везет, а вот тебе — не очень.

Она выходит из кабинета, открывает входную дверь и выскальзывает в ночь. Стук ее каблуков сливается со звуками ночного города. Старый дом без консьержки, четыре кнопки домофона блестят, отполированные множеством нажатий, остальные потемнели, подъезд пустой и гулкий. Она тихо поднимается на второй этаж. Вот нужная металлическая дверь. Ключ легко поворачивается, второй — тоже, и ее окутывает сладковато-приторный запах чужого жилища.

Она зажигает свет и снимает сапожки.

— А госпожа Иванова страдала отсутствием вкуса. — Женщина сбрасывает куртку. — Деньги у нее водились, а вот вкус и не ночевал. Впрочем, это теперь неважно. Эй, сейф, ты где?

Сейф в спальне. Никаких наворотов, никакой сигнализации. Щелкнул замок, дверца открылась.

— Ну, что у нас тут? О, даже так?

Увесистый пакет вмещает в себя несколько пачек долларов.

— Где же ты столько заработала, подруга? Явно не в постели, там ты, скорее всего, немногого стоила. Эврика! Я поняла, что меня в тебе так раздражало.

Это твоя постная мина профессиональной девственницы. Вот оно! Вот это самое меня и бесило.

Дальше идут какие-то бумаги. Она запихивает их в пакет. Просмотрит в номере. И пистолет системы «макаров».

— Зачем пистолет такой душке? На твою невинность, дорогая, сроду никто не покушался. Ну, как, я ничего не пропустила? Э, нет, не обманешь!

Сейф пуст. Женщина кладет туда бумаги с рабочего стола и часть денег.

— Твои наследники передерутся за каждый доллар. Видишь, как это глупо — иметь при себе запасные ключи? Пока, красотка.

Счастливого разло-жения.

Она закрывает сейф, одевается и выходит, старательно заперев дверь. Все это время она не снимала черных кожаных перчаток, поэтому просто выходит из подъезда и идет в гостиницу.

В номере неуютно. Женщина идет в ванную, долго плещется под душем, потом садится в кресло и раскладывает принесенное на столике. Тридцать тысяч долларов. Пистолет пусть пока полежит в стороне. Теперь бумаги.

Руки женщины начинают мелко дрожать. Перед ней четкие фотографии, сделанные полицейским экспертом.

Малышка в розовом платьице и одной туфельке. Сломанная куколка. Маленький белокурый котенок. Ее Аннушка. Она не видела ее такой. Вот оно. Лидия Петровна лежит на асфальте в залитом кровью белом костюме. Шляпка отлетела, подол задрался, обнажая все еще красивые ноги. Вернее, ногу. Вторая нога превратилась в месиво.

— Твоя смерть была нелегкой. — Женщина плачет. — Ты осознала, что случилось. И почувствовала боль.

Отчет с места происшествия.