Отрок. Перелом

Взрослые мужи, а в игрушки игрались.

Вон, ветряную вертушку с трещоткой на крыше поставили. Сколько соседи смеялись, когда Петруха ее там ладил, а нате вам! Кротовин-то на подворье не стало. И вороны его стороной облетали, на крышу не гадили, и цыплят красть перестали. Калитку у ворот так переделали, что она при нужде вверх легко поднималась: летом такое вроде ни к чему, а зимой после метели – красота.

Подобным Севастьян Варенец, отец Петрухи, отличался еще с отрочества и за то своим родителем неоднократно бывал бит. Тот все надеялся, что с возрастом пройдет, но куда там – и женившись, и детей нарожав, не унялся.

А уж когда умер отец, и Севастьян сам стал главой семьи и хозяином, он и вовсе размаху добавил. А Петруха, его сын, с детства в отца удался, а потом и его переплюнул. Вот и чудили они теперь вдвоем.

По совести сказать, было над чем односельчанам потешаться: на одну полезную придумку у Петра и его родителя приходился десяток таких, что все село покатывалось, а домашние иной раз слезами умывались. Но тут уж ничего не поделаешь: мужи, как чего в голову придет, пока не совершат – не успокоятся.

Они даже обычного кольца на воротах вешать не стали: хочешь, кулаком долби, а хочешь, неведомую резную зверюгу, приделанную к воротам, дерни за язык – в доме колоколец звякнет.

Мальцы со всей улицы прибегали к воротам – побаловаться, а хозяйская псина получала свою долю удовольствия, хватая тех озорников за пятки.

Вот Чума то чудище за язык и дернул, а Егор еще и кулаком в ворота добавил. Выскочила Глашка, жена Петра.

– Здрава будь! Хозяин дома? – поздоровались гости. – Зови мужа, поговорить надо.

– Да как вы с ним говорить собираетесь? – непонятно почему оторопела она.

 – Он же…

– Не мельтеши, баба! – рассердился Чума, у которого опять испортилось настроение. – Не твоего ума дело, как да о чем. Зови, говорят!

– Да как же? – вконец растерялась та. – Спит он.

– Так и что теперь? Буди, стало быть. По делу мы!

– Вот иди и буди сам! – вдруг непонятно с чего взвилась обычно тихая Глафира. – Извел всех и завалился! Все бабы в доме падают без задних ног от его бочки стиральной! Во дворе грязища – не пройти, а он дрыхнет! А тут ты еще мне приказывать!.. Сам и буди, коли надо, авось добудишься!

Ратники переглянулись.

– Неужто напился? Так водичкой его… из колодца, холодненькой. Поднимется, – посоветовал Егор.

– Да отливали уже и по щекам хлестали. И нос зажимали. Без толку. Настена сказывает, дня три они продрыхнут да опосля еще седмицу в себя не придут. А хозяйство опять бабам тянуть?

Ратники переглянулись еще раз, надеясь хоть что-то понять, и с интересом уставились на Петькину жену.

– Э-э-э… – поскреб Егор где-то за ухом. – Так он, что, не один?

– А то! И тятенька мой, и батюшка свекор рядышком лежат.