Отрок. Перелом

Тут уже постороннему человеку впору было бегством спасаться, ибо любого мало-мальски внимательного слушателя Кузька был готов заговорить до полусмерти, взахлеб рассказывая про свои задумки, как уже осуществленные, так и пока еще смутно витающие в голове.

– Недосуг мне сейчас слушать тебя, Кузенька. В другой раз расскажешь, – и, повернувшись, боярыня пошла к псарне со щенком на поводке. Уголек, увидев сородичей, оживился и попытался присоединиться к ним, но Анна шикнула на него, кое-как заставив сесть у своих ног.

Зрелище перед ней разворачивалось презабавное. Отроковицы ходили по кругу друг за другом, волоча за собой щенков.

Девки еще как-то выдерживали строй и пытались идти чинно, а вот их будущие охранники совершенно не были расположены поддерживать своих хозяек в этом начинании. Они явно считали все происходящее возмутительным недоразумением и в зависимости от настроения и темперамента выражали свой протест девкам, заставляющим их ходить по кругу мерным шагом: рвались с привязи или волочились следом, упираясь всеми лапами, и от всей собачьей души громко и возмущенно тявкали, жалуясь друг другу на такое несовершенство мира и своих юных хозяек.

Прошка был очень серьезен и из-за этого выглядел потешно – при его-то простецкой курносой физиономии. Он склонен был обвинять в нарушении порядка не четвероногих воспитанников, а исключительно их хозяек, которые безуспешно пытались образумить своих питомцев.

– Ну, сколько разов вам говорить-то можно! – страдальчески зудел на одной ноте отрок, наблюдая, как девки, пыхтя, стараются удержать рвущихся с поводков щенков. – Они ж у вас так и приучатся душиться, а толку-то не будет… Прасковья, не тяни! Не тяни, кому говорено? Тебя бы так-то… Они сами должны понять… Приотпусти и дерни… не сильно, но уверенно, чтоб понял… еще раз… Да что ж ты его так-то!

Проська натянула поводок покороче, потому как ей надоело постоянно одергивать щенка, и тот почти повис рядом с ней на ошейнике.

– Да у меня рука уже болит дергать, – надулась она. – Сколько можно-то?!

– Сколько нужно, столько и можно. Тебя бы так грамоте учить – подвесить над столом… много бы научили… – ворчливо начал было Прошка, но его речь прервал щенок Евы, которому тоже не нравилось, что его свободу пытаются ограничить.

Он выразил свой протест тем, что плюхнулся на задницу и тащился за хозяйкой почти волоком. Наконец, мотнув башкой, он вывернулся из слишком свободного ошейника и, почувствовав долгожданную волю, рванул в сторону.

– Рыжик, рядом! Рядом, кому сказано! – заорала Ева и со всех ног бросилась догонять щенка, а тот, приняв это за новую игру, с радостным лаем помчался от хозяйки, время от времени задорно на нее оглядываясь и пребывая в совершенном восторге от такой забавы.