Отрок. Перелом

Когда человек врет, он всегда рукой около лица водит – как будто старается прикрыть губы, которые ложь произносят.

– Так просто? – захлопала глазами Анька.

– Ну, не очень просто, но научиться можно. Не сложнее, чем грамоту освоить, да чтобы не по слогам читать, а бегло; но и не проще, пожалуй. Знаков-то много и надо все их запомнить, да знать, как они друг с другом сочетаются, и правильно толковать научиться. А главное, привыкнуть все примечать, чтобы сразу видеть, что тебе надобно – и как руки у человека сложены, и куда глаза смотрят, да как ноги стоят… ну как, просто? – с усмешкой спросила она у девчонки.

– У-у-у! – сразу сникла та и отвела глаза. – Разве же этому научишься… Я так и не смогу никогда.

– Это почему же? – Арина обняла поскучневшую Аньку за плечи и притянула к себе. – Во-первых, всего можно добиться, когда приложишь старание и желание, а во-вторых… тебе же не с самого начала начинать придется, не как безграмотному буквы учить. Ты кое-что уже умеешь, только сама себе в том отчета не отдаешь и потому даже не пытаешься применить.

– Я? – захлопала Анька глазами. – Чего же это я умею-то?

– Людей видеть, – серьезно сказала Арина.

 – Только не всегда… а когда сама себе не мешаешь.

– Это как? – заинтересовалась Анька.

– Да вот так, – усмехнулась Арина. – Утром, когда матушка на вас серчать стала, ты о чем думала?

– Да о чем? – девчонка враз поскучнела и отвела глаза. – Ни о чем я и не думала…

– Неправду говоришь, – покачала головой Арина. – Я же все понимаю, забыла? Ты о своем думала, хорошем таком, правда? Я же за тобой наблюдала.

– Ну да, – вздохнула Анька. – Сон мне снился, вот и вспоминала.

– Вот именно, – кивнула ее наставница. – А матушку и не слушала, и что она сердита нынче не на шутку, не поняла.

– Да она всегда сердита! Не одно, так другое.

– Ага, и потому, когда матушка серчать начинает, ты сразу ее слушать перестаешь и вспоминаешь что-то свое, приятное… так?

– И когда тебе наставники что-то говорят, учат чему-то или за что-то отчитывают, тоже так, правильно? Потому как не нравятся тебе их слова, слушать их неинтересно, а часто и совсем неприятно. А от того, что ты их наставлений не слышишь, ты и делаешь все невпопад, они еще больше сердятся, а ты их еще меньше слушать хочешь.

Вот и получается, что ты не глупая вовсе, а просто не слышишь их. Не слышишь, да и не слушаешь, от того и все твои беды. А когда тебя никто не ругает и не сердится, так ты очень даже приметливая и смышленая становишься. Как ты мне про Сучка и брата рассказывала – все приметила и оценила правильно.

– Ну, этак каждый может, чего тут хитрого? – в голосе Аньки явственно сквозило разочарование. – Про них-то я все и так знаю, а вот как ты – поглядела и сразу сказала все… Вон хоть про ту бабу я уже и не скажу ничего.