Отрок. Перелом

Личина у него неживая, а под ней морда нелюдя скрыта. Я тоже его представлял таким… ну, страшным, а он вовсе и не такой оказался!

– А какой он, Любим? – спросила Арина, присаживаясь рядом с мальчишкой. – Расскажи мне про него, а то тут о нем все, как твоя матушка, думают. Один ты сказал, что добрый он. А я вот тоже чувствую – добрый.

– А ты его совсем не боишься, – улыбнулся ее собеседник. – Я же вижу. Только ты меня Любимом не зови – лучше, как все, Дудариком. Я уже и привык. Дядька Андрей говорит, что у меня душа в дудочке живет…

– Говорит? – вскинула брови Арина.

– Ой, ты только никому не проговорись, ладно? – мальчишка испуганно оглянулся – не слышит ли кто. – Мы с ним разговариваем, только про это не знает никто… Да и не поверят они, а тебе можно.

– Он что, говорить может? – недоверчиво переспросила Арина. – А почему тайна?

– Потому что со мной он не так, как все, разговаривает, и о другом… И не хочет, чтоб про то знали. Говорит, прочие его и так понимают.

– Я не проговорюсь, – пообещала Арина серьезно. – Ты только мне расскажи. Может, он и со мной когда-нибудь так говорить начнет?

– С тобой? – хитро поглядел на нее Дударик. – Может, и начнет. Ты ему нравишься.

– Это он тебе говорил? – Арина с трудом сдержалась, чтобы не схватить мальчишку за руку: так у нее сердце ухнуло при этих словах.

– Нет, я сам вижу, я же не дурной. Он, наоборот, о тебе не говорит. Ты думаешь, я мал, так и не понимаю ничего, да?

– А как ты его понимаешь? Ну, что запретил? У вас знак есть какой-то, чтобы слова обозначать или что?

– Да не знак – музыка. Музыкой все передать можно, только это не все чувствуют, понимаешь? Вот слушай…

Дударик поднес к губам свою дудочку и сыграл на ней коротко, словно одну фразу произнес. Арина прислушалась и сказала нерешительно:

– Будто ты приветствуешь кого-то?

– Вот, и ты тоже слышишь, – удовлетворенно кивнул мальчишка. – А если привыкнуть, так все понимать можно. Мы с дядькой Андреем уже знаешь как наловчились? Он мне что угодно сказать может, а я – ответить… и слов не надо.

– Так он что, тоже на дудочке играет? – изумилась Арина. Андрея, играющего на дудочке, она не могла себе представить.

– Нет… – покачал Дударик головой. – На дудочке – это я. В первый раз совсем случайно получилось. Бывает, словами нельзя сказать, а душа просит, я так и говорю. Вот как-то раз сидел так же, как сейчас и… – мальчишка засмущался, но признался, – мамка меня в тот раз наказала зазря, не виноват я был. И так обидно стало, но нельзя же показать – мальчишки задразнят. Вот я и жаловался, чтобы никто не слышал. А дядька Андрей подошел и понял все. Ну, почти… всё мы уже потом с ним научились. А я тогда хотел и его научить на дудочке, ну, чтобы и он мне отвечать мог, а он свистеть хорошо умеет – с переливами, щелчками разными.