Связной

Так что сегодня же вечером ему будет сброшена с самолета обещанная посылка, а вот шифровку ему предстоит передать агенту Горгоне, с которым он знаком лично.

Облегчение не наступало. Что-то тревожило барона, но вот что именно, понять было сложно. Что-то на уровне интуиции. Достав из шкафа бутылку коньяка, он наполнил стопку, мимоходом подумал о том, что не нашлось подходящей закуски — кусочка шоколада или конфеты, — и проглотил напиток в один глоток.

Посмотрев на часы, фон Ризе поднялся. Подошло время радиоэфира. Последний сеанс Неволин пропустил, и он стал всерьез тревожиться за состояние одного из лучших своих агентов.

Если до него доберется военная контрразведка, это будет большая потеря.

Барон вышел из кабинета и направился в радиослужбу.

— Что-нибудь для меня есть? — спросил он у оберфюрера Гюнтер, молоденькой женщины двадцати пяти лет.

Она сидела у радиоприемника и терпеливо вслушивалась в неспокойные шорохи эфира.

— Пока нет, господин штандартенфюрер, — подняла на него крупные светлые глаза оберфюрер.

Рихтер фон Ризе невольно задержал на ней взгляд. Абвер умел не только хорошо подготавливать своих агентов, но и прекрасно подбирать персонал.

Чаще всего это были люди, отвечающие всецело немецким представлениям о чистоте арийской расы: белокурые, голубоглазые, выше среднего роста. Женщины были весьма привлекательны, вот только здесь существовало одно «но» — порой их хорошенькие личики существенно отвлекали от основной деятельности. Следовало сделать над собой некоторое усилие, чтобы заставить думать о предстоящей работе. Интересно, а фрейлейн Гюнтер подозревает о причиняемых ею неудобствах?

— Будем ждать, время еще есть.

Радиостанция в Яблонской школе, имевшей мощную многофункциональную антенну, была одной из сильнейших в Восточной Европе, способной уловить радиосигналы даже на расстоянии нескольких тысяч километров, что весьма удобно для агентов, заброшенных в глубь территории Советского Союза. Сетка радиоэфира покрывала едва ли не половину России. Если Неволин все-таки выйдет на связь, то его позывные не затеряются в эфирном шорохе.

— Есть сигнал, — посмотрела Гюнтер на штандартенфюрера, уже закурившего сигарету и неспешно пускавшего тонкую струйку дыма к самому потолку.

Фон Ризе не без удивления отметил, что на сводчатом потолке проступили старинные, замазанные мелом фрески. Яблонская диверсионная школа размещалась в мужском монастыре. В кельях, скудных и тесных, со стенами в полтора метра толщиной, проживали агенты. Под учебные классы были оборудованы покои иерарха и кафедральный собор, а вот радиостанция была установлена в небольшой церквушке, использовавшейся в качестве склада после того, как монахов разогнали.