Связной

Едва девушка исчезла за деревьями, как Копылов направился за ней следом, стараясь не упустить ее из вида. Вскоре они вышли к длинному спящему бараку. Остановившись, Людмила постучала в крайнее правое окно. Занавеска дрогнула, в темноте комнаты появился чей-то размытый силуэт и тотчас пропал. Через пару минут негромко отскочил дверной металлический крючок, и в проеме показался мужчина средних лет. Он что-то произнес, и девушка быстро впорхнула в барак. Дверь с громким стуком закрылась."

"Что все это значит? Неужели она живет в этом бараке? Если так, так почему скрывает? Ладно, разберемся… Постояв еще некоторое время и убедившись, что Людмила более не появится, Геннадий поплелся восвояси.

Его задача была достать шоколадных конфет, однако, обыскав всю округу, он так ничего и не нашел. Позвонив Романцеву, попросил:

— Товарищ старший лейтенант, выручайте! Я тут с девушкой познакомился, хотелось бы произвести впечатление, купить шоколадных конфет, но, как назло, их нигде нет. Может, вы что подскажете?

— Хорошо, — после некоторой заминки сказал Тимофей. — На часик можешь выйти из дома, конфеты тебе принесут. «Красный Октябрь» устроит?

— Конечно! — обрадованно воскликнул Копылов.

— Вот и ладушки, — повесил старший лейтенант трубку.

На следующий день Людмила пришла точно в назначенное время, без опоздания. На этот раз на ней было голубое длинное платье с широким ремнем, туго обтягивающим ее гибкую талию. На ногах белые кожаные босоножки с невысокими каблуками, а каштановые тяжелые волосы были собраны в большую копну, отчего она казалась еще выше. Несмотря на дружелюбие, с которым Люся держалась с Копыловым с первых же секунд общения, он вдруг почувствовал себя невероятно неловко, как будто и не было нескольких часов, проведенных вместе.

Именно таких женщин он опасался всю жизнь: ярких, уверенных в себе, глядя на которых, мужики просто сворачивают себе шеи, чтобы посмотреть им вслед. И вот одна из них весело заглядывает ему в глаза и ласково берет под руку.

— Так мы пойдем? — спросила Людмила.

Стараясь справиться со смятением, вдруг накрывшим его с головой, Копылов ответил:

— Конечно. Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!

Слова были обычные, какие парни нередко говорят своим спутницам, вот только не каждый из них вкладывал в сказанное столько души, сколько это получилось у Геннадия.

— Что с тобой? Ты сегодня какой-то другой, — с некоторой настороженностью произнесла она. — Уж не случилось ли что-нибудь?

— Нет, со мной все в порядке… Просто ты такая красивая… и я подумал, ну и повезло же мне!

— Не зазнавайся, — делано нахмурилась девушка. — А то я передумаю. — И, заметив, что Геннадий слегка насупился, весело рассмеялась: — Ну, чего ты вдруг сразу загрустил? Нельзя же так. Я ведь пошутила.