Связной

— Давай в Главк!

В просторной приемной Абакумова, где вдоль стен были расставлены стулья и стоял небольшой кожаный диван, было светло и как-то вызывающе празднично. Поздоровавшись с двумя подполковниками, терпеливо дожидавшимися своей очереди, Утехин спросил у адъютанта, что-то искавшего в синей папке с грифом «Совершенно секретно»:

— Виктор Семенович у себя?

— У него сейчас полковник Зеничев.

Утехин понимающе кивнул. Полковник ГБ Зеничев Дмитрий Семенович возглавлял 5-й отдел «СМЕРШа», работавший в военных округах. Они симпатизировали друг другу и на совещаниях у руководства старались садиться вместе.

Всегда любезный, как старорежимный профессор, он располагал к себе людей, умел нравиться — весьма не последнее качество для контрразведчика. Его можно было бы принять за человека мягкотелого, едва ли не бесхребетного, а некоторые и вовсе выражали удивление, каким образом его занесло в такую серьезную организацию, как военная контрразведка, но мало кто знал, что в действительности он был весьма жестким руководителем.

Дверь отворилась, и из кабинета вышел Зеничев. На первый взгляд столь же спокойный и собранный, как в обычные дни.

Вот только мочки ушей, выглядевшие раскаленными угольками, выдавали его внутреннее состояние.

— Как оно там? — спросил Утехин.

— Лучше не спрашивай, — невесело отмахнулся Зеничев, — сам все поймешь, — и скорым шагом вышел из приемной.

— Заходите, — сказал адъютант Утехину и, посмотрев на сидящих офицеров, добавил: — У товарища полковника срочное дело.

Слегка постучавшись в массивную дубовую дверь, Утехин вошел в огромный кабинет.

Комиссар ГБ 2-го ранга Виктор Семенович Абакумов сидел за широким столом и что-то быстро писал.

Едва взглянув на вошедшего полковника, показал на стоявший рядом стул и принялся пролистывать какие-то документы с печатями, заметно помрачнев.

Отложив в сторону ручку, произнес невесело:

— Ладно, попозже разберусь… Что там у тебя по операции «Связной», давай докладывай.

Утехин невольно сглотнул: вот так сразу, без каких бы то ни было вступлений.

— У нас возникли некоторые проблемы. Пропал радист… Копылов. Мы сейчас предпринимаем…

— Что значит — пропал? — Брови Абакумова удивленно взметнулись на середину лба.

 — Ты же меня лично заверял, что ничего не произойдет, если снять с него охрану. Заверял, что он предан советскому народу и Сталину куда больше, чем мы с тобой, вместе взятые. — Голос комиссара суровел с каждый произнесенным словом.

— Смею возразить, товарищ комиссар 2-го ранга, насчет преданности Копылова я не заверял, — невольно сглотнув, сказал полковник. — А сказал я о том, что он осознал свою ошибку и вполне надежен и что его освобождение весьма полезно для дальнейших оперативных комбинаций.