Связной

— Мне думается, что можно пойти на риск и дать ему возможность поработать на советскую разведку, — твердо проговорил Тимофей.

— Неожиданное предложение, прямо тебе скажу, — протянул в задумчивости полковник Утехин. — И много ты думаешь выиграть от этого хода?

— Он может внедриться в германский разведывательный центр. После возвращения из советского тыла его наверняка продвинут по служебной лестнице, и с его помощью мы сумеем выявить всех диверсантов, что были заброшены ранее в Москву и Московскую область. В последнее время диверсанты активизировались и готовят что-то серьезное, только за последние три дня в Москве было совершено восемь диверсий.

— В твоих словах есть определенный смысл… Иметь своего человека в абвере было бы весьма неплохо. А если он все-таки переметнется к немцам?

— Из того, что я успел о нем узнать, полагаю, вряд ли. Слишком много он нам успел рассказать, а немцы таких вещей не прощают. Мы ведь тоже не будем сидеть сложа руки… Это во-первых… Во-вторых, в Советском Союзе у него очень много родственников, а их благополучием он рисковать не станет.

— А ты не думаешь о третьем варианте?

— Что вы имеете в виду?

— Он может просто исчезнуть! Ведь у него на руках будут хорошие документы, которые не вызовут подозрения даже у комендатуры.

— В таком случае всегда присутствует риск разоблачения. А к предателям родины у нас относятся строго.

— Хорошо… Решение неплохое. Не забывай докладывать мне о каждом шаге.

— Слушаюсь, товарищ полковник, — бодро ответил Тимофей, попрощался и тут же распорядился: — Привести ко мне Мельника!

Через несколько минут в кабинет привели Антона Мельника.

— Садись, — показал ему Тимофей на стул.

Мельник сел и уставился в окно, где хлеставший за стеклом ливень был ему куда милее, чем уютный кабинет старшего лейтенанта Романцева.

— У нас есть к тебе предложение, — начал Тимофей, стараясь придать голосу некоторую нейтральность. Не получилось, на последнем слове голос натянулся, как струны испорченного инструмента, выдав фальшивую интонацию.

— Какое? — безучастно спросил Мельник.

— Поработать на советскую военную разведку.

— Вы говорите это серьезно? — сдавленно сглотнув, дрожащим голосом проговорил Антон.

— Да.

— И это после всего того, что я вам рассказал о себе?

— Именно после всего этого мы приняли такое решение.

— Родина меня простит?

— Все зависит от тебя. Так что ты на это скажешь?

— Я согласен. И что я должен делать?

— Вернуться обратно в Яблонь как агент, успешно выполнивший свое задание. Мы очень рассчитываем, что тебе удастся закрепиться в германском разведцентре. Не побоишься?

— Нет, — покачал головой Мельник.