Пиранья. Война олигархов

Но, во-первых, Мазур считал это извращением, а во-вторых…

Впрочем, во-вторых и так понятно. Поэтому в сараюшке позади баньки у него всегда хранилось несколько кубов.

И не просто дров наколоть, но предварительно их еще и напилить, причем не какой-то там бензопилой, а обычной и в чем-то родной, двуручной, в народе прозванной «Дружбой» задолго до того, как появилась одноименная бензиновая! И наплевать, что о тебе думают соседи, тем более забор высок, а привычки подглядывать за чужой жизнью у здешних обитателей как-то не водилось…

Он уже взялся было за ручку автомобильной дверцы, как блямкнул сотовый. Мазур глянул на экран – номер не определился. Поразмыслил, стоит ли брать. Все же решил ответить, нажал кнопку и сказал неприязненно в трубку:

– Что, правда? – притворно интонировал удивление насквозь знакомый голос Самарина. – Тот самый Мазур?! Ой, извините, ради бога, господин Мазур, что побеспокоил, я номером ошибся. Всего лишь какому-то Лужкову звонил, а вот случайно на такого человека попал, кнопочки перепутал…

– Очень смешно, – недовольно пробурчал Мазур, хотя в душе рад был безмерно: хоть один нормальный человек нашелся, позвонил. – Какой я тебе, ко всем морским чертям, господин…

– А кто ж ты, если разобраться? – даже по телефону было явственно, что Лаврик ухмыляется. – Живешь в господском доме, значит – господин и есть… Чего долго трубку-то не брал?

– Дрова колол, – сказал Мазур.

В трубке раздался смешок:

– А что так, сам-то? Деньги, что ль, кончились?

– Да иди ты, Кимыч. Будто не понимаешь.

– Ты волосы все так же красишь?

– А, в этом смысле… Все ты помнишь, паскудин сын, – Лаврик рассмеялся. – Крашу, крашу, а как же. Я ж тебе говорил, что должен быть у меня какой-нибудь пунктик?

– Ага… Как жизнь на пенсионе?

– Видал я такую жизнь…

– Что-то, вы, мой друг, нервный какой-то, – вдруг очень серьезно произнес Лаврик.

– А не попить ли нам пивка по старой памяти? – выдал вдруг заклятый приятель.

– Ага, и закусывать будем сушеной ящерицей? Или бегемотиной? – спросил Мазур.

– Нет, я серьезно. Черт-те сколько времени уже не виделись. Посидим, посплетничаем по-стариковски…

– Я себя в старики не записывал!

– Ну это я так… Фигура речи. Так что скажешь?

– Да запросто. Давай приезжай, к пивку и шашлычок организуем.

– Нет, давай лучше в городе где-нибудь. А то у тебя жена строгая, будет потом говорить, что спаивают, мол, мужика старые сослуживцы…

– А в городе, можно подумать, мы в зоопарк пойдем… – начал Мазур – и осекся.

Приходилось признаться самому себе, что он действительно расслабился. Следовало бы помнить, что уж кто-кто, а Самарин, за исключением единичных случаев, кои можно по пальцам пересчитать, просто так никогда ничего не говорит. А значит, следовало максимально сконцентрироваться.