Пиранья. Война олигархов

Там обычно рисовали дородных жен со сварливыми лицами, с прическами в виде пирамид, с упертыми в бока руками, и при таких женах мужей – маленьких, пухленьких, в трениках и майках, с обязательным венчиком волос вокруг лысины. Человек, что сидел напротив Мазура, был, ясное дело, не в майке и трениках, а во вполне приличном костюме, но венчик вокруг лысины присутствовал. Равно как и уютная, домашняя полнота. Так и тянуло потрепать его за хомячью щечку. И выражение лица человека напротив походило на те, которые придавали своим персонажам карикатуристы, а именно – глуповато-удивленное. Вот глаза, правда, напрочь выпадали из этого ряда. Напрочь не карикатурные глаза. Холодные и цепкие, похожие на зрачки пистолетных стволов.

– Примите мои извинения, Кирила Степанович, за некоторую… неделикатность обращения, – продолжал человечек. Он так и сказал: «Кирила», на пушкинский манер. – Однако пригласи мы вас в гости обычным порядком, ведь не пришли бы.

Начинается, блин. Только этого нам и не хватало…

Мазур огляделся. Обычная комнатка вроде как в обычной хрущевке: продавленный диван у стены с выцветшими обоями, телевизор в уголке, облупившаяся батарея, журнальный столик из лакированной ДСП, вокруг него – два вытертых кресла с обивкой салатного цвета, в которых, собственно и сидят Мазур и… и его собеседник. Правда, окно задернуто заглухо. Плотными шторами. Хотя и видно, что там, снаружи, стоит ночь… Вот только какого дня?

Он будто невзначай легонько мазнул подбородком по воротнику. И шороха щетины не услышал. Значит, это все еще сегодня. Если только его не брили в бессознательном состоянии. Попробовал пошевелить руками. Не связан, не пристегнут. Странно. Хотя вряд ли, если начать действовать, действо ему дадут закончить – судя по тому, как его взяли…

Поэтому он просто спросил:

– А кто это «мы», позвольте узнать? «Мы» бывают разные…

Вот язык у Мазура был все еще как неродной. Как будто он лизал перед этим «сухой лед». Да и в горле чувствовались, как бы это выразиться поточнее… Остаточные явления, что ли…

– Весьма справедливое замечание. И удостоверения бывают разные. Например, настоящие и поддельные. Так вот: то, что вам было предъявлено, самое что ни на есть настоящее, уж поверьте.

– Так и тянет повозмушаться, – без всякого выражения произнес Мазур. – Мол, да какое право имеете! Как так можно без суда и следствия! И завернуть что-нибудь про тридцать седьмой год и гуманитарные ценности. Пообещать жалобы во все инстанции…

– Ну и повозмущайтесь, не держите в себе, – собеседник закинул ногу на ногу, устраиваясь поудобнее и как бы готовясь к долгой и крайне приятной во всех отношениях беседе. – Смею вас заверить, я благодарный слушатель.