Поединок соперниц

Она не замечала ни меня, ни моего взгляда, а в ее глазах светилось нетерпение. Она торопила своих людей и сама рвалась прочь из башни… Скажу только, что я следовал за ней, пока она направлялась туда, где по насыпи уже приближался ее новый опекун.

— Ну вот нам и довелось снова свидеться, Гита, — сказал Эдгар.

Она улыбалась. И как улыбалась! Просто сияла.

— Вы спасли меня, спасли всех нас!

Кровь Водана! Они говорили так, словно были давно знакомы.

— Я много думал о тебе, Гита. Отныне ты под моей защитой и…

— Я так рада! — почти всхлипнула она.

Не вытерпев, я шагнул вперед.

— Ты просто купил ее, шериф. Купил на свое проклятое золото. Мы же не щадили себя, защищая внучку Хэрварда.

Наконец-то он перевел взгляд на меня. В первый миг словно и не признал, но потом скривил рот в усмешке.

— О, храбрый Хорса. Я бы удивился, если бы тебя не было там, где заваруха.

Хорошо, что вмешалась Гита. Иначе бы я…

— Милорд Эдгар, прошу быть милостивым к людям, обагрившим свое оружие кровью, защищая меня. Тан Хорса, тан Альрик…

— Конечно, я благодарю вас, храбрые мужи, что вступились за мою подопечную. И отныне вы можете рассчитывать на мою поддержку и покровительство.

А пошел он!.. Ведет себя так, словно он не нашего уже племени и не его долг стоять горой за саксов. Хотя я давно знал, что Эдгар Армстронг — онорманившийся сакс. И дивился, отчего вокруг все так восхваляют его — не сделавшего ни единого выпада мечом, не пролившего вражеской крови. Нет, что хотите думайте, но по мне победа, полученная хитростью и подкупом, никогда не будет считаться достойной восхваления.

Все вокруг ликовали, только я оставался мрачен. Одно порадовало — кислая физиономия Ансельма. Да, проклятому попу не избежать теперь суда и значительного штрафа.

Я не смог удержаться, чтобы не сказать ему это. Аббат сидел на бревне, приготовленном для будущего тарана, зябко кутался в свою роскошную бархатную пелерину на меху.

— Не строй из себя героя, Хорса, — сухо сказал он. — Ты ведь не сделал ничего, чтобы причислить себя к таковым. И если бы зять короля не вступился за вас, видит Бог, мы бы взяли вашу цитадель и ты бы думал о покаянии в грехах, стоя под виселицей.

Сейчас Ансельм был похож на бессильную старуху, которая только и может, что ругаться.

Но кое-что в его речи меня озадачило. Что этот поп бормочет о заступничестве королевского зятя? Ведь насколько я знал, зятем короля был какой-то граф Анжу, муж императрицы Матильды. И какое ему дело до нас?

Ответ Ансельма меня удивил. Оказывается, у Генриха Боклерка есть еще дочь, правда незаконнорожденная, но все же его плоть и кровь. Зовут ее Бэртрада Нормандская, и наш шериф Эдгар обручен с ней еще с прошлой зимы.

— И он пользуется своим положением, — шипел Ансельм, косясь на стоявшего неподалеку Эдгара.