Поединок соперниц

При свете свечей я видела, как блестело шитье на ее одеянии, одно у горла, другое на кайме верхней туники под коленями. Нижняя темная туника была из какой-то мягкой, неизвестной мне материи, и в ее складках Гита вдруг стала путаться, словно спотыкаясь.

— Та другая… — вдруг торопливо заговорила она. — Я расспрашивала о ней у Пенды — верного человека Эдгара, и у каменщика Саймона, и оба они утверждают, что Эдгар никогда не проявлял к ней особых чувств там, в Нормандии. У него были иные планы, но Бэртрада сама обратила на него внимание, была навязчива, пока это не стало заметно при дворе.

Эдгару это даже грозило неприятностями. Вот тогда, чтобы замять скандал, король и пошел на эту помолвку… Но с тех пор прошло более года, и Бэртрада почти не давала о себе знать все это время. Да и Эдгар писал ей редко. Со своей же должностью шерифа он справляется отменно, его не в чем упрекнуть, но он — сакс из мятежного клана Армстронгов и не пара дочери Генриха Боклерка, что лучше других сознает сам король. Да, я знаю, обручение почти приравнивается к супружеству, и Бэртраду ожидают в Дэнло в конце лета. Однако приедет ли она, если Эдгар, допустим, напишет королю, что не считает себя достойным породниться с ним?

Что шериф этого не сделает, понимала даже я — «тихая монастырская девочка», как изволила выразиться Гита.

И меня удивляло, как она сама не понимает нелепость своих упований. Ведь никогда еще мужчина не отказывался возвыситься ради женщины, которую уже получил.

— Ты молчишь, Отил? Сомневаешься? Не веришь, что Эдгар из любви ко мне не захочет сохранить наше счастье?

— Не верю, — тихо сказала я. Это было честно, хотя внутренне я содрогнулась, понимая, как больно делаю Гите.

Я заметила, что она дрожит, слышала ее бурное дыхание.

— Думаю, и впрямь настала пора испытать нашу любовь. Поэтому я прямо сейчас пойду к Эдгару. И да поможет мне Бог и Святое Евангелие!

Я даже испугалась ее решимости. Но Гита вышла из покоя прежде, чем я успела вымолвить хоть слово.

Мне оставалось ждать. Меня не беспокоили, я сидела одна, пытаясь представить, как Гита придет к Эдгару, что ему скажет. Она была в таком возбуждении, когда выходила, что я опасалась, как бы она необдуманным словом, какой-нибудь выходкой не испортила все.

Хотя как она могла испортить там, где все было предрешено изначально? И обречено на неудачу. Моей вины в этом нет, все, чего я хотела добиться, — это спасти подругу от позора… Но я вдруг подумала, что виновна, ведь это я подтолкнула Гиту к решающему шагу. Почему она даже не обратила внимания на мои речи о возвращении в нашу обитель? И неожиданно я поняла, что надеюсь на чудо. Хочу, чтобы этот обаятельный мужчина и моя подруга пришли к соглашению. Как мне это виделось? Никак.