Поединок соперниц

Хуже того — развратить. Он хотел сделать из меня разнузданную шлюху!

Я не смогла сдержать крик, когда он стал коленом раздвигать мне ноги. Однажды он уже овладевал мной так — сзади. Так спариваются животные, и я не находила себе места от стыда и унижения.

— Тише, милая, тише…

Он был таким сильным. Я — такой слабой в его руках… Я сама не понимала, чего хочу.

Эдгар лежал на мне и, словно забавляясь, легонько дул мне в затылок. Мне стало щекотно.

— Успокойся, Бэртрада. Доверься мне и не будь столь напряжена. Ведь в том, что происходит между мужем и женой, нет ничего предосудительного.

Апостол Павел не наказывал бы супругам заниматься этим, будь это грехом.

Поцелуй в шею, долгий, ласкающий. По моей спине поползли мурашки, но я не желала сдаваться. Я слабая женщина и полностью в его власти. И уж если мне не избежать совокупления, то спариваться мы будем так, как угодно мне!

Я повернулась к Эдгару, легла на спину и вытянула руки вдоль тела.

— Владейте мной, супруг, только поскорее.

Приподнявшись на локтях, он смотрел на меня. Я видела его синие глаза под завитками волос, видела, как из них словно что-то уходит.

Потом Эдгар отпустил меня, откинулся на спину, вздохнув.

— Отдыхайте, Бэртрада. Я не стану вас насиловать.

Какой равнодушный и холодный сразу стал его голос. Я ощутила, как во мне закипает гнев. Ах, тресни моя шнуровка! — но в глубине души мне хотелось, чтобы он продолжал…

Пролежав какое-то время без движения, я осторожно посмотрела на мужа. Он спал. Дышал ровно и глубоко. Я еле подавила желание ударить его.

Сон ко мне все не шел, и я долго ворочалась на своей половине широкой постели. Почему-то припомнились наши первые совместные ночи с Эдгаром, сразу после свадьбы.

Я и тогда была покорна ему, ведь я досталась ему не девственницей, меня это волновало. Однако это обстоятельство не произвело на графа особого впечатления. Зато я ужаснулась тому, чему он хотел научить меня. Он желал развратить меня — другого объяснения тому, что он проделывал со мной по ночам, я не находила. Какой стыд!.. Помню, что по утрам я глаз не могла поднять на Эдгара. А он, видя мое состояние, все не желал оставить меня в покое, вечно что-то выдумывал, превращая наши ночи в бесстыдство… Он что, не понимает, что мало какая жена любит заниматься этим? Гордый граф Норфолкский, — если бы кто только знал, в какое животное он превращается, едва ложится подле меня!

Вот о чем я думала, лежа в нашей роскошной графской опочивальне.

Я закинула руки за голову, мне не было холодно, так как служанки набили камин толстыми поленьями, которые прикрыли золой, чтобы горели помедленнее, сохраняя тепло до зари. Опочивальня выстынет лишь к рассвету, и Эдгар уже давно отбросил меховую полость и спал обнаженным.