Поединок соперниц

Он склонился надо мной, лицо его было осунувшимся, под глазами круги. Щеки были покрыты щетиной — а ведь ранее он всегда тщательно брился.

Я протянула руку и коснулась его колючей щеки.

— Я с тобой. Теперь все будет хорошо.

Сколько заботы в его глазах, сколько нежности в голосе. И я вдруг расплакалась, а Эдгар обнял меня, и в его объятиях я почувствовала себя легче. Я так любила его в этот миг! Но с любовью пришла и гордость, и обида.

— Ты предал меня. Ты с этой Гитой Вейк. Ее дочь… Я все знаю.

Он баюкал меня, как ребенка.

— Успокойся. Думай только о нас. Ты моя жена, и я не оставлю тебя.

Я притихла, согрелась в его руках. Уснула.

Странно, но именно после этого я стала поправляться.

За мной был прекрасный уход, я лежала в богатых покоях загородной резиденции Ансельма, в тепле и роскоши. Часто, просыпаясь, я видела рядом Эдгара. Он даже ночевал в кресле подле меня. Ухаживал за мной, кормил с ложечки, рассказывал, в каком он был волнении, когда я исчезла. Охранники, потерявшие меня в тот день, с ног сбились, обшаривая округу. Пытались найти меня по следам на снегу. А когда пошел снег, они потеряли след и обезумели от страха.

А тут еще Набег вернулся на конюшню без всадницы. Эдгар поначалу думал, что я все же отправилась в Норидж, но когда узнал, что в столице графства я не появлялась, поднял на поиски всю округу. Преступно повел себя аббат Ансельм, не прислав сразу в Гронвуд-Кастл весточку о местонахождении графини Норфолкской.

Я слушала Эдгара и чувствовала, как вместе с силами ко мне возвращается и злорадное торжество. Что ж, он заслужил это, учитывая его прежнее пренебрежение ко мне. А он и Гита… И эта его незаконнорожденная Милдрэд… Он уходил от разговора об этом.

Как-то я спросила, где мои кузены, Блуа. Оказалось, тоже в Бери-Сент-Эдмундсе. Они не уедут, пока не убедятся, что я выздоравливаю. Я хотела, чтобы они поскорей убрались. Одно это уже стоило того, чтобы пойти на поправку.

Стефан и Генри, отдавая дань родственным узам, явились ко мне проститься. Я приняла их, полусидя в кровати, опираясь спиной на взбитые в изголовье подушки. Стефан был приветлив, мы даже обменялись шутками. Генри держался несколько в стороне, только перед уходом, когда Стефан вышел, он приблизился, взял мою руку своими мерцающими от каменьев руками.

— Я буду молиться о тебе, Бэртрада. О тебе и Эдгаре. Но послушай доброго совета: не забывай, что в Норфолке именно Эдгар фактический хозяин, ты же лишь номинальная владычица. Так устроен мир, и тебе лучше принять это. Эдгар же полюбит тебя, если ты дашь ему такую возможность.

Я резко выдернула свою руку. Увещевания Генри были невыносимы. Чертов лицемер! Твердит мне о моей покорности и любви к Эдгару, а небось не осмелится признаться моему мужу— крестоносцу, что именно он испортил меня.