Поединок соперниц

— Сэр Эдгар, как в дальнейшем сложатся ваши отношения с моей дочерью?

— Как и должно. Мы обвенчаны перед алтарем, и нам предстоит до конца дней жить под одной крышей.

— Дай-то Бог. Но… это несчастье с вашим сыном… Наверняка оно наложит отпечаток на ваше супружество…

В его голосе звучало сочувствие.

Я мог быть польщен. По пальцам можно было перечесть людей, с которыми король говорил столь проникновенно. И он согласился с тем, что я был просто обязан провести дознание по делу о гибели моего сына. Сам Генрих также имел внебрачных детей и любил их. Бэртрада входила в их число.

Поэтому он и попросил меня изложить события того дня, если, конечно, воспоминания не причинят мне боли.

Время и странствия вселили в мою душу нечто новое — созерцательное спокойствие. Именно оно и позволило мне невозмутимо поведать о случившемся.

Действительно, дознание, проведенное по всем правилам, показало, что Бэртрада не желала зла моему сыну. Время было вечернее, и слуга еще не успел зажечь светильники в переходе и вдоль лестницы, а Адам торопился. Многие видели, как он промчался бегом через главный зал и исчез в переходе.

Лестницу окутывал сумрак, графиня как раз покинула солар, чтобы отдать распоряжения насчет ужина, и они столкнулись с Адамом на лестнице. Бэртрада оступилась, но удержала равновесие, а мальчик сорвался. Падение оказалось неудачным.

Я произнес все это ровным, совершенно бесстрастным тоном. Но умолчал вот о чем: с тех пор я не мог даже представить, что когда-либо снова смогу прикоснуться к этой женщине, зачать с ней детей и продолжить род Армстронгов.

Словно подслушав мои мысли, король заговорил именно об этом.

Признав, что Бэртрада и впрямь не была мне доброй супругой, он заметил, что со временем все меняется. Примером тому могут служить отношения Матильды и Жоффруа, которые резко улучшились за последние год-два. Господь милосерден — и все еще может наладиться.

Именно это мне и оставалось — уповать на Божье милосердие. Однако сейчас я не хотел думать о супруге. Я и на гобелен, изготовленный рукою Бэртрады, не мог взглянуть без содрогания.

Я вздохнул с облегчением, когда король вновь перевел разговор на другое и поведал, что после того, как я закончил строительство Гронвуд-Кастла, многие лорды в Восточной Англии принялись возводить каменные цитадели: д’Обиньи строит замок у залива Уош, Стефан и Мод поднимают ввысь Хэдингем в графстве Эссекс, ведет строительство и аббат Ансельм из Бери-Сент-Эдмундса, и даже Гуго Бигод в Саффолкшире закладывает фундамент, дабы возвести цитадель близ старой башни в Фрамлингеме.

При последних словах король досадливо поморщился, поймав себя на ошибке. Не стоило ему хвалить этого человека мне в лицо.