Поединок соперниц

— Государь, следует немедленно прекратить это. Примирите их!

Король поднял руку, призывая к тишине.

— Думаю, Стефан, вам пора возвращаться в Англию.

У графа Мортэна дрогнули губы. Сказанное означало, что его изгоняют. Но король продолжал, и смысл его слов менялся на противоположный: Стефану предписывалось начать подготовку большого королевского совета в Лондоне, который ему же и придется провести, раз самого короля дела удерживают на континенте.

Стефан просиял, а Глочестер, мрачнее тучи, направился туда, где восседали Матильда и Жоффруа, и заговорил с ними, демонстративно стоя спиной к королю.

На следующий день король снова пригласил меня в свои личные покои. Он принял меня в свободном домашнем одеянии, утопая в обложенном подушками кресле. На стене за его спиной я с содроганием обнаружил некогда изготовленный Бэртрадой гобелен «Пляска смерти» и постарался отвести взгляд, сосредоточив все внимание на венценосце.

Его величество мало изменился за эти годы: то же лицо аскета, тот же пронизывающий взгляд. Лишь седины в волосах стало больше, и кожа приобрела нездоровый желтоватый оттенок.

Лекари не советовали Генриху употреблять острую пищу, а среди привезенных мною подношений ордена имелось несколько снадобий, улучшающих пищеварение и предупреждающих разлитие желчи.

Как я и ожидал, король вновь вернулся к разговору о тамплиерах. И разумеется, этот деликатный вопрос он предпочел обсуждать с зятем, а не с орденскими чинами, весьма далеко стоящими от двора и его проблем. Я знал, чего он добивается, и стоял на своем — орден Храма не станет вмешиваться в политику, как не вмешивался в нее и прежде. Но если его величество пожелает обратиться с просьбой о предоставлении кредита, орден всегда с готовностью пойдет навстречу.

Генрих промолчал. Он и без того был должен ордену предостаточно и не видел причин надевать на себя новое долговое ярмо.

Сменив тему, король одобрительно отозвался о наместниках, назначенных мною управлять графством во время моего отсутствия. В Норфолке все спокойно, на смотр ополчения в начале мая прибыло положенное количество рыцарей, а налоги в казну поступают исправно и своевременно. Так король отдавал должное своей дочери Бэртраде, которую я вместе с двумя епископами и шерифом Робом де Чени поставил во главе совета Норфолка.

Я невольно покосился на гобелен на стене, вспомнив, как происходило это назначение. В то время я был не в силах даже видеть Бэртраду, но нельзя было не считаться с ее связями со знатью, влиянием, знанием законов и положением. Похоже, Бэртрада оправдала оказанное ей доверие. Думаю, ей неплохо жилось в мое отсутствие. Как, впрочем, и мне без нее.

Король перехватил мой взгляд на «Пляску смерти».