Поединок соперниц

Только здесь и вопреки всему я иногда чувствую себя счастливым. Разве вы не поняли, о чем я пою свои песни?

— Это всего лишь песни, Ральф, — грустно усмехнулась Гита. — В жизни все по-другому.

Я взял ее за подбородок и заставил поглядеть мне в глаза.

— Значит, вы не верите в беззаветную любовь и преданность? Весьма прискорбно. А я вот верю. Ведь если бы в жизни не было ничего такого — разве стоила бы эта жизнь того, чтобы ее воспевать?

Гита ответила через промежуток времени:

— Ты мечтатель, Ральф. Возвышенный и наивный мечтатель. Но, клянусь Пречистой Девой — это восхищает меня в тебе.

Наверное, чудесно быть любимой таким, как ты… если, конечно, можешь ответить на такое чувство. Но я не могу. И виновна перед тобой, что однажды дала надежду на взаимность. Поверь мне, Ральф, не будь Эдгара… Ведь лучше тебя я никого не встречала. Но я не хочу больше оскорблять тебя надеждой. Если ты и дорог мне, то только как брат, милый и добрый брат, которого у меня никогда не было, но которого я всегда хотела иметь.

Я отвел глаза. Я не хотел быть ее братом. Я хотел ее всю. До косточек. Но пока придется довольствоваться малым.

Поэтому я взял маленькие руки моей госпожи в свои и проговорил:

— Я всегда буду рядом. Без вас моя жизнь не имеет смысла, помните об этом.

И все пошло по-прежнему. Разве что мы стали меньше времени проводить вместе. Но в этом были свои преимущества — избегая меня, Гита больше не взваливала на меня столько работы, предпочитая справляться сама. И хотя конец лета и начало осени весьма хлопотное время в хозяйстве, я был совершенно свободен и мог подолгу охотиться в фэнах.

Гита также часто покидала Тауэр-Вейк, и я догадывался, что не всегда ее отлучки связаны с делами.

Стоило лишь взглянуть, какой счастливой, разнеженной, мечтательной она возвращалась.

Однако если они и встречались с графом, то делали это столь скрытно, что мало кто подозревал об этих встречах. Впрочем, такие вещи невозможно держать в тайне, тем более что леди Гита иной раз брала с собой Милдрэд, а малышка по возвращении домой пыталась сообщить всем и каждому, что виделась с отцом. На ее лепет пока не обращали внимания, но время шло, и чем лучше будет говорить девочка, тем больше людей станут прислушиваться к ее словам.

Осень в этом году выдалась прекрасная — стояли теплые дни, полные сладкой истомы; они медлительно текли, словно расплавленное золото, сменяясь долгими синими сумерками. Воздух был напоен ароматом спелых плодов и дыма сожженных листьев. Деревья сбрасывали летний наряд, сверкая всеми оттенками золота, огненными гроздьями горели рябины. Весь мир пребывал в покое после обильного, плодоносного лета.

Гита по-прежнему светилась счастьем, и ее отлучки из поместья становились все чаще.