Поединок соперниц

И хотя я выяснила для него, что Теобальд Блуа, правитель графств Блуа, Шартр и Шампань, вовсе не горит желанием унаследовать огромную и неспокойную державу венценосного дядюшки, но оказалось, что у милейшего тихони Стефана были и свои приверженцы в Англии. Но наиболее сильная партия была за Плантагенетов — Матильду и Жоффруа Анжуйских, которых к тому же поддерживал французский монарх Людовик Толстый.

Их странное прозвище — Плантагенеты — произошло от привычки Жоффруа украшать свой шлем веткой желтого дрока, который считается символом Ле-Мана. Дрок по латыни — рlanta genista, отсюда и Плантагенеты, или Плантажене по-французски.

В последний день игрищ в Лондон прибыла королева Аделиза. Пригласив в свою ложу, она едва не до смерти замучила меня своей болтовней. Да что она прямо ко мне в матушки набивается! В конце концов я не сдержалась:

— Мадам, ваше сытое самодовольство просто неприлично. И я не удивлюсь, если вскоре окажется, что вы все же решитесь подарить королю наследника. Ваше счастье, если это не так. Ибо будьте уверены, я не премину сообщить родителю, как вы веселились в Дэнло с милейшим лордом д’Обиньи.

Эта клуша так и застыла, побледнев, как шелк ее собственного покрывала.

— Королю Генриху, Бэртрада, и без вас доложили о моих встречах с лордом д’Обиньи. И король ничего не предпринял — так как совершенно убежден, что его честь не пострадала. Надеюсь, и вы следовали моему примеру добронравия и, пробыв столько времени вдали от супруга, не наставили ему рогов?

Ого! Квочка Аделиза наконец придала своему языку некоторую живость. Славно же я ее задела!

— Впрочем, графу Норфолку совершенно безразлично, как обстоят ваши дела, — продолжала королева. — По-моему, он просто счастлив, что вы оставили его с леди Гитой Вейк. В Дэнло это называется «датским браком», верно? И как во всяком настоящем браке, миледи Гита из замка Гронвуд уже ждет ребенка.

Не знаю, что отразилось на моем лице, но королева отшатнулась. Потом вдруг стала меня успокаивать. Я отвернулась. От Аделизы или кого иного, но все одно рано или поздно мне пришлось бы это узнать. Те двое… Я никогда еще не чувствовала себя столь подавленной.

Вокруг шумела толпа. Мой поклонник граф де Мандевиль подъехал к нашей ложе и склонил к моим ногам копье, предлагая мне венец королевы турнира. Кажется, я нашла в себе силы улыбнуться. Или мне это только казалось? Ибо Мандевиль выглядел озадаченным, перестал улыбаться.

Я заставила себя встать. Встала и…

Больше ничего не помню. Я потеряла сознание.

Я снова плыла к берегам Нормандии, вновь над головой кричали чайки, хлопал парус. Но на этот раз даже дорога не развеяла мою печаль. Я была уязвлена и беспомощна, и ни моя свобода, ни мое положение не могли защитить меня от собственных чувств.