Поединок соперниц

Поэтому о прибытии Бэртрады я узнала уже на другой день, но виду не подала. Пусть Эдгар все улаживает с женой, а я отлучусь в Тауэр-Вейк, чтобы навести порядок в усадьбе деда. Даже непогода меня не остановила, тем более что ливни прекратились и выглянуло непривычное для этого времени года солнце, так что было даже приятно совершить небольшое путешествие.

Когда я сообщила о своем намерении, Эдгар запротестовал:

— Нет, Гита, я не хочу, чтобы ты ехала. Да еще и в твоем положении.

При этом выглядел он виновато. Ибо как бы ни относился он к Бэртраде, как бы решительно ни был настроен на развод, я подозревала, что он жалеет ее.

И это было непереносимо, потому что при одной мысли об этой женщине у меня в душе словно клыки вырастали. Порой я думала, что, будь моя воля, я бы с величайшим удовольствием убила эту тварь. Для меня эта женщина была первым врагом, и когда я в чем-то обходила ее, мной владело торжество. Правда, еще был страх. Мы были соперницами до последнего. И я не могла находиться там, где она.

Поэтому я настояла на отъезде, вынудив Эдгара уступить.

Он проследил, чтобы я отправилась на самом смирном мерине, на котором вместо обычного седла установили специальное сиденье со спинкой и подставкой для ног. Править, сидя в этом сооружении, было не слишком удобно, да и ехать приходилось только шагом. Так, не спеша и без особых трудностей, я и добралась до Тауэр-Вейк. И, передохнув, погрузилась в дела. Хлопоты по хозяйству отвлекли меня от напряжения, какое не покидало меня с минуты, как я узнала о возвращении Бэртрады. Я верила Эдгару и надеялась, что он найдет способ избавиться от этой женщины.

Увидев меня, Эдгар так и кинулся, легкий, радостный, стремительный, а я вмиг стала все той же послушницей, шаловливой, страстной, целовала его, запуская пальцы в шелковистые завитки его волос. Краем глаза я заметила, как появившийся в дверях Утрэд ухмыльнулся в усы и вышел, по пути прихватив за ухо мальчика-служку, глазевшего на нас разинув рот.

Наконец я решила спросить, как обстоят дела с Бэртрадой.

— Не думай о ней, — беспечно ответил Эдгар, сдувая с моего лица выбившиеся из-под покрывала пряди. — Она уехала, и Бог ей судья.

— Уехала? Так скоро? Куда?

— Мои люди проводили ее до границы графства. Должно быть, отправилась оросить слезами сутану преподобного Ансельма. Или навестить своего любовника Гуго Бигода.

— Любовника? Прежде ты никогда не называл их любовниками.

На какой-то миг показалось, будто что-то темное, гневное промелькнуло в глазах Эдгара. Но он тут же улыбнулся и шутливо заметил, что не обязан следить, с кем путается его бывшая жена. Уж и не знаю, что произошло между ними, но Эдгар держался так, словно все, имеющее отношение к Бэртраде, уже в прошлом.