Поединок соперниц

У этого ловкого парня бастарды по всему графству.

Итак, мы сидели в башне, отдавая должное стряпне Труды, и Цедрик расспрашивал Эдгара о событиях в Нормандии.

Мне было любопытно наблюдать за мирно беседовавшими ривом и графом Норфолкским. В богатых нормандских усадьбах никогда не наблюдалось такой простоты в общении, но у нас, саксов, еще сохранилась эта патриархальная терпимость к слугам. По поводу грядущего военного столкновения Эдгар заметил, что хотя войска с обеих сторон готовы и граф Анжу уже намеревался выступить, неожиданное недомогание Матильды заставило его повременить. Матильда в тягости, и беременность протекает у нее столь тяжело, что Жоффруа предпочел остаться рядом с женой. Король же, узнав о нездоровье дочери, также не спешит нанести удар и развлекает своих вассалов охотами близ Руана.

О войнах и политике мужчины могут говорить бесконечно. Поэтому я отправилась к себе, чтобы прочесть привезенное Эдгаром письмо от Риган — то есть сестры Бенедикты. Она всегда писала живо и ярко, поэтому я, никогда не бывавшая в Шропшире, была неплохо осведомлена о том, как обстоят дела в этом графстве. Риган уже была старшей монахиней, а теперь сообщала, что вскоре может стать помощницей приорессы. Эдгар порой посмеивался, что не будет ничего удивительного, если вдова его брата через год-другой сама станет настоятельницей, а там, глядишь, и святой.

Но из этого письма я узнала, что у Риган началась полоса неприятностей, связанных с появлением в Шрусбери ее брата Гая. Она с ним не виделась, но ей стало известно, что Гай попытался вступить во владение родовыми манорами. Однако аббат — попечитель этих земель, воспротивился этому, зная, что Гай не в чести у короля. Аббат направил в эти маноры своих людей с приказом схватить объявившегося наследника, и Гаю пришлось укрыться в пограничном со Шропширом Уэльсе, где всегда принимают английских беглецов. Там он собрал отряд лихих парней и повел с аббатом настоящую войну за свои владения, что тотчас отразилось на сестре Бенедикте, которую аббат объявил едва ли не подстрекательницей.

О Гае я читала с волнением. Я искренне привязалась к этому рыцарю, спасшему нам с Эдгаром жизнь. Это был удивительный характер — полный энергии, безудержный в чувствах и безрассудно смелый. Порой мне приходило в голову, что если бы мое сердце не принадлежало Эдгару, то и я могла бы влюбиться в Гая — бродягу и неудачника, как влюблялись в него многие молодые дамы и девушки.

От этих нескромных мыслей дитя в моем чреве, словно осуждая мать, беспокойно задвигалось. Этот бойкий и живой младенец иной раз вытворял такое, что я не могла ни присесть, ни прилечь. Но я была бесконечно благодарна Господу за то, что он послал это дитя.