Поединок соперниц

Когда шаги этих троих стали удаляться, я беззвучно поднялась и стала осторожно продвигаться к тропе, по нескольку раз ощупывая ногой место, куда намеревалась ступить, чтобы треск сломанной ветки не выдал меня.

Их лошади оказались совсем рядом — бродили в стороне от места схватки, встревоженные запахом крови.

Я споткнулась о чье-то тело — это оказалась моя Труда. Я всхлипнула и провела ладонью по ее лицу. Моя старая верная служанка погибла, спасая меня, но я ничего не могла сейчас сделать — опасность совсем рядом. Вот и тело Саймона, а рядом еще два трупа. Обогнув их, я попыталась подобраться к ближайшей лошади. Это оказалась светлая кобыла графини. Она стояла спокойно, но едва я протянула руку, как кобыла громко фыркнула и испуганно шарахнулась. За ней последовали и остальные. Даже мой невозмутимый мерин протрусил мимо меня.

Из лесу донеслись голоса, приближающийся шум. Я побежала, да так, словно и не несла двоих — себя и ребенка. Сухая ветка зацепила мою шаль, и я сорвала ее с себя…

Внезапно лес кончился. Оказавшись на открытом пространстве, где было намного светлее, я поняла, что здесь меня легче заметить. Свернув с дороги, я бросилась в заросли высокого тростника. Тростник хрустел под ногами, и я снова замерла, присев на корточки и не обращая внимания на то, что нахожусь по щиколотки в ледяной воде.

Вскоре из леса появились эти трое. Гуго кричал, что нашел мою шаль, а значит, я где-то совсем рядом, его подручный твердил что-то о сбежавших лошадях. Бэртрада молчала, но вскоре неподалеку от меня захрустел тростник, и я уже решила, что она заметила мои следы. Но она миновала меня, а за ней Гуго, и я слышала, как он говорил, что они обшарят все кругом, не оставят не осмотренными ни единого дюйма, ибо иного выхода у них теперь нет.

О, я понимала, что он имеет в виду. Они боялись Эдгара, который уже должен был прибыть в обитель. Великое небо, где же он?

Их голоса раздавались то справа, то слева, но хвала Всевышнему, — не приближались. Я сидела, боясь пошевелиться, и у меня невыносимо ныла поясница. К тому же я начала мерзнуть — мои ноги были мокры насквозь. Все, что я могла себе позволить, это нащупать поблизости более сухое место и перебраться на него. Там я снова замерла, скорчившись и обхватив обеими руками живот, где снова и снова начинал биться ребенок. Теперь он причинял настоящую боль, и это меня пугало.

Сколько прошло времени? Мрак окончательно сгустился, в небе появились звезды, холодные, как волчьи глаза. Я стучала зубами, но боялась пошевелиться, потому что мои преследователи не уходили, кружили поблизости. Если я выдам себя — я пропала, бежать я больше не в состоянии. Мои сапожки и подол платья покрылись льдом, меня била крупная дрожь под меховым плащом. Мороз становился все сильнее.