Поединок соперниц

Не там ли подстерегают меня враги? Однако ребенок подгонял меня, и я двинулась вперед. «Да свершится воля Божья», — твердила я про себя, творя крестное знамение.

Никогда прежде я не замечала, каким ярким может быть свет луны. Но теперь, пока я пересекала открытое пространство между лесом и церковью Святого Дунстана, мне казалось, что меня видно за десятки миль. Поэтому я перевела дух лишь тогда, когда смогла спрятаться за штабелями бревен, сложенных на строительной площадке. Колокольня Саймона чернела совсем близко, похожая на стоящий вертикально остов корабля в паутине строительных лесов. Бедолага Саймон считал ее прекрасной, но на меня это сооружение нагоняло страх — длинные проемы окон верхнего яруса казались пустыми глазницами, следящими за каждым моим движением.

Старая деревянная церковь казалась куда привычней и уютней. Она располагалась почти вплотную к колокольне, и мне понадобилось бы совсем немного времени, чтобы пробраться к ней. Но я медлила, прислушиваясь. Глубокая тишина. Дощатые времянки, где хранились инструменты, стояли запертыми с тех пор, как работники покинули строительство на зиму. Но отец Мартин должен быть здесь.

С того места, где я стояла, я видела приоткрытую дверь церкви и даже различала слабый свет внутри. И это было странно. Домом священнику служила небольшая пристройка у церкви, а сама церковь обычно запиралась на ночь. Почему же сейчас ее дверь отворена? Уж наверняка там не запоздалые прихожане — я бы различила гул возносящих молитвы голосов, если бы это было так.

Я припомнила, что именно сюда собирался привезти меня Саймон. Не значит ли это, что с самого начала мои враги выбрали старую церковь Святого Дунстана местом сбора, зная, что в такие холодные дни фэнлендцы нечасто посещают службы?

Но это были всего лишь догадки, и глупо было отступать, поддавшись страху. Поэтому, обогнув колокольню, я приблизилась к открытой двери и осторожно заглянула внутрь.

В церкви горел факел. Его пламя трещало, бросая вокруг неровные красноватые блики. И в этих отсветах я увидела, что близ алтаря кто-то лежит. Когда же человек пошевелился, пытаясь привстать, я узнала отца Мартина.

Я бросилась к нему и увидела, что его руки и ноги связаны, а во рту кляп. Когда же я вынула его, священник захрипел пересохшей гортанью и тяжело закашлялся. Отдышавшись, он произнес:

— Жива! Слава святому Дунстану!

Пока я возилась с путами, отец Мартин, задыхаясь и кашляя, поведал мне, что на закате в его церковь прибыли графиня Бэртрада, Гуго Бигод и еще трое наемников. Заметив священника, графиня тут же повелела его умертвить, но Гуго и его люди побоялись лишить жизни священнослужителя и попросту связали его.