Пограничье

   После того, как он меня замуж звал, я уже ничего не боюсь.

   — Вон они! — раздался отдаленно знакомый голос.

   — Потом признаюсь, — Павлик покладисто кивнул и велел:

   — В смысле, обними меня. Зойка, к ноге!

   Сзади послышались возмущенные крики, я мельком увидела бегущего к нам Эйалгина, а Павлик только улыбнулся зло и повторил решительно:

   А потом разорвал пространство и без труда вытолкнул нас, не забыв про Зойку и багаж, во внутренний двор ивского эфората.

   То, что мы очутились именно в Ивске, я поняла не сразу, а только после скоротечной панической атаки и небольшой истерики.

   И все потому, что Павлик, толкнув нас в образовавшуюся пространственную щель, развернулся к мелькнувшему на расстоянии руки Зачарованном лесу и, засунув голову в стремительно сужающийся проход, выкрикнул:

   — Отсоси у меня, придурок. Ой!

   «Ой!», произнесенное в самом конце, адресовалось не Эйалгину, к которому, как выяснилось, сыщик питал особо нежные чувства интимного характера, а к моей руке, что приложилась к его затылку увесистой затрещиной.

   — Это что вообще было такое? — заорала я, и голос мой многократным эхом разнесся по пустому колодцу эфората.

— Ты спятил? Нас же могло разорвать к чертям на мелкие кусочки!..

   Павлик посмотрел обиженно и, шипя сквозь зубы, потер затылок, а потом вдруг сграбастал меня в объятия, радостно смеясь, подбросил в воздух и сообщил весело:

   — Милая, у тебя на удивление тяжелая рука!.. Но очень симпатичная!

   Бессовестным образом сжал мою ладонь и поцеловал костяшки пальцев, с невероятной какой-то нежностью, а затем, бойкотируя мой насупленный вид, прошептал:

   — Испугалась? Прости...

   Испугалась? Он смеется надо мной? Да в этой ситуации даже мой сундук пришел в состояние легкого шока, а я так вообще едва не впала в истерику.

   — Предупреждать надо, — проворчала я, начиная понемногу жалеть, что распустила руки. — Я же не знала, что у тебя есть лицензия на свободное перемещение.

   — А у меня нет, — он беспечно заправил за ухо выбившуюся из моей прически прядь и подмигнул мне. — И это как раз то, в чем я хотел тебе признаться.

   Он самое невыносимое существо в обоих мирах, определенно.

   — Поздно, — я подтянула к себе Зойку за поводок, окинула свой сундук задумчивым взглядом, решая, оставить его в эфорате или тащить с собой в гостиницу.

— Поздно, Павлик, я уже и без твоих признаний обо всем догадалась.

   Пожалуй, лучше оставить здесь, а завтра с самого утра отправить за ним посыльного. Да, это будет правильным решением. И с этим ненормальным пересекаться больше не придется, и время сэкономлю.

   — Я всегда подозревала, но твой сегодняшний поступок окончательно убедил меня в моей правоте.

   — Правда? Не знал, что это так...